Он включил, но расслышать все слова мешал сильный фон.

– Микрофон выключите, – посоветовал Сережа.

Василий Лукич послушался, и стало слышно значительно лучше. Тут я лишний раз убедился, что генерал Лукьянов был прав, предупреждая меня относительно осторожности Дибара. После телефонной беседы у меня сложилось устойчивое впечатление, что Гайдаров поверил мне. Оказалось, что не полностью. А поверить не полностью – это то же самое, что не поверить вообще. Видимо, сначала Дибар намеревался поверить, но потом взыграла привычная осторожность, и он решил подстраховаться. Главный вопрос, который я перед ним поставил, он решить не смог: я не сказал, когда навещу его. По этому поводу Дибар совещался с Хасбулатом. Похоже, что тот был самым опытным человеком среди бандитов. К тому же сам Гайдаров относился к нему, как генерал Лукьянов в своем Комитете – ко мне, то есть как к неофициальному заместителю. И Хасбулат посоветовал ему не торопиться. Все же история с убитым Газали чем-то его настораживала. Он чувствовал какую-то неувязку в разговоре между Газали и старшим лейтенантом Сережей, но никак не мог, сколько ни старался, ухватиться за ниточку. Тем не менее он согласился, что встреча необходима, но призывал Гайдарова к повышенной осторожности.

– Вы, Дибар Даудович, все-таки Чечню прошли. Не забывайте, что Абдуллаев был полевым командиром, он может иметь к вам лично какие-то счеты. Это явление нередкое в нашей жизни. А дагестанцы – народ мстительный. Он хоть и воевал в Ичкерии, а все же только дагестанец. Кажется, агул[16]… А агулы всегда славились мстительностью. Их всего-то на весь Дагестан немногим больше десятка тысяч, а гордости и хитрости у них… И я не удивлюсь, если вся эта история с десятью сутками ареста специально подстроена, чтобы обеспечить ему алиби. Он будет ночевать в «обезьяннике», и его никто не заподозрит. А его люди могут уничтожить вас. Я с самого начала не верил Абдуллаеву. Но вы не мне, к сожалению, поверили, а Джалалу. Я сам нашел бы хороших спецов. Опытных, не одну зону топтавших. Я бы на вашем месте много раз подумал, прежде чем с этим отребьем встречаться. Парни Абдуллаева от самого Магомеда не далеко ушли…

К нашему счастью, Дибар Даудович понимал, откуда растут ноги у этого мнения, и потому не отреагировал однозначным согласием, удовлетворившись коротким:

– Я подумаю…"

"Он думал и передумывал, и снова с кем-то созванивался. Даже в Дагестан звонил какому-то человеку, с которым разговаривал достаточно резко, как с профессиональным осведомителем. Этот человек перезвонил Дибару уже через пятнадцать минут и сказал, что Гайдаров желает встретиться с людьми, весьма опасными, но которые при определенных условиях могут оказаться незаменимыми помощниками.