А наша методика обучает использовать в схватке не только кулаки, ноги и знаменитые малые саперные лопатки, но и вообще все, что подвернется под руку – от камня до карандаша, от бродячей кошки до горсти песка, и вообще всего, что может достать рука. Это важный принцип, который грех не использовать. В данной ситуации, как я понял, Абдуллаев собирался использовать стул. Тот был, надо сказать, нелегким. Чтобы поднять его за спинку, держа только пальцами, и нанести из такого положения удар, пальцы нужны сильные. Но он решился, значит, силу своих пальцев знал.

Но и я понимал его движения, словно по книге читал. Для нанесения удара ему не следует полностью выпрямлять ноги. Чтобы использовать естественную пружинистость мышц и суставов, бить надо из слегка согнутого состояния. Я же за ногами не следил. Я следил только за выражением лица, за реакцией зрачков. И поймал момент, когда зрачки резко расширились. Это значило, что рука напряглась с предельной силой и пальцы вцепились в спинку тяжелого стула. И едва ножки стула оторвались от пола, я уже нанес встречный удар ногой в грудь, снова усадив Абдуллаева на тот же стул. Бил я в район межреберья, прикрывающего сердце. Будь у меня возможность ударить с разворота на триста шестьдесят градусов, то есть имей я в запасе две-три секунды или хотя бы с разбега в три шага, я бы проломил ему межреберье и остановил бы сердце навсегда. Но ни такой возможности, ни такой цели я не преследовал. Мне Абдуллаев нужен был живым и лишь слегка нездоровым.

Магомед пришел в себя сразу же. И не упустил возможности съехидничать:

– В первый раз ты ударил меня сзади.

Подленько, но это уже твое дело… Во второй раз ты ударил меня сидячего. Еще подлее…

– Не чеши языком, чтобы его не откусить. Я просто ударил на опережение, когда ты начал поднимать для удара стул. А сказки про подлые удары ты можешь рассказывать сокамерникам, которые тебя «опускать» будут. Это твоя участь…

– Меня? «Опускать»? – возмутился он.

Но я стоял на своем.

– Тебя. Это твое гарантированное будущее.

– Что ты несешь?! – Он был взбешен, и оттого явственнее проявился акцент.

– Я не бросаю слов на ветер, – я сказал так, как умею говорить солдатам, – так, чтобы ни тени сомнения в моих словах не проявилось.

 – Такую участь я тебе обеспечу и позабочусь о том, чтобы это радостное для тебя события стало известно многим.

Я ждал его реакции. Но все же для своего веса он среагировал очень быстро, чем удивил меня. Прыжок был совершен из сидячего положения, через стол, который, конечно, помешал, затормозив движение тела в конечной фазе. Но еще больше затормозили это движение мои встречные действия.