На следующий день в доме Баерле обнаружили убитыми Женевьеву и двух служанок. Пропали ее драгоценности и серебряная посуда. Из-за них, видать, и убил, — рассказал роттердамский мэр.

Женевьеве всегда нравились военные. Подозреваю, что Ян ван Баерле уехал воевать, чтобы понравиться ей. И зря. У Женевьевы было большое сердце и не только оно. Скорее всего, убили мою и не только мою любовницу не ради грабежа. Наверное, Свен Крюгер узнал, что не один пользуется ее благосклонностью. Некоторые мужчины такие эгоисты!

— Ян уже знает? — поинтересовался я.

— Да, — ответил Рольф Шнайдер.

 — Его, раненого в бедро, привезли на следующий день после ее похорон. Рану он получил в день убийства жены — вот такое вот совпадение!"

"Маргарита ван Баерле и моя жена Моник носили траур по невестке. Не думаю, что обе горевали по Женевьеве. Многие женщины считают, что черное им к лицу, но в северных странах его не принято носить просто так. Ян уже шел на поправку. Он передвигался с помощью трости и слуги. Ранили его пикой. Сдуру подъехал слишком близко к испанской пехоте. В итоге потерял лошадь и чуть не расстался с жизнью.

— Клянусь, я найду и убью этого негодяя! — заверил меня шурин.

Несмотря на многочисленные измены жены, он все равно любил ее и был уверен, что и она его любит. Мне кажется, он приписывал Женевьеве достоинства своей матери, а себе — достоинства своего отца, как говорят, смелого воина.

Маргарита де Баерле отнеслась к его клятве серьезно.

Когда мы, удовлетворенные и расслабленные, лежали в ее спальне, просторной и светлой, со стенами, расписанными узорами в виде больших и ярких сине-красных цветов, она сказала:

— Этот человек (она ни разу при мне не назвала Свена Крюгера по имени) — наемный убийца.

Ян с ним не справится.

Рита посмотрела мне в глаза. Они показались мне необычно мудрыми. Такие за одну жизнь, довольно сытую и спокойную, не приобретешь. Может, она тоже из будущего? Может, я не один шляюсь по эпохам? Проделывать это в женском теле, наверное, намного сложнее. Хотя, как знать…

— Я не хочу, чтобы мой сын погиб, — доносится до меня голос моей любовницы, возвращая в шестнадцатый век.

— Угу, — мычу я.

Если Маргарита ван Баерле из будущего, то правильно выбрала ангела-хранителя для своей семьи.

Она хорошо меня знала, поэтому больше ни разу не заводила разговор на эту тему.

Шестнадцатый век историки, наверное, назовут «золотым веком» наемных убийц. У многих появились деньги и пропало желание самим рисковать. Есть спрос — есть предложение. В Голландии, стране торгашей, любой переход денег создает специализированную площадку. В Роттердаме неподалеку от Рыбного рынка есть таверна «Серебряная сельдь», которая является негласной биржей работников кинжала и яда.