— Ламан — тихий алкоголик. Приходит сюда, потому что наливают. Никогда не проигрывает больше пяти рублей, поэтому ходят слухи, что его перестанут сюда пускать. Но ходят они примерно с того самого дня, как Дмитрий Петрович пришёл сюда впервые, так что не верьте. Он прекрасный собеседник, — Оболенская каждого описывала с огромным знанием дела, словно статью о нём писала.

— О, вот этот вообще — игроман. Спускает все деньги, до которых может дотянутся, а некоторое время уже играет в долг, — она вдруг осеклась и посмотрела на меня. — Но хотя, как раз это вы знать должны.

В этот же момент родитель Игоря обернулся за столом и увидел меня.

— А ты что здесь делаешь?! — побледнев, вопросил он.

* * *

— Здравствуй, отец, — проговорил я довольно вежливо, но холодно, подчёркивая, что на людях ссориться с ним не собираюсь. — Вот решил пойти по твоим стопам.

— Ты что, — Николай Григорьевич пытался не рычать, так как видел рядом со мной Эльвиру Оболенскую, да и вообще несколько человек с интересом косились на нас, включая и тех, с кем он собрался играть. — Решил нас по миру пустить? Не смей садиться за стол! — последнее он сказал уже взбешённым шёпотом.

Я кивнул присутствующим и удостоился ответного жеста.

— Почему же? — недоумённо спросил я, показывая, что перебраниваться вполголоса не буду. — Если кто-то в семье постоянно проигрывает, это значит, что кому-то должно повезти, не так ли?

Туманов-старший ничего не ответил, лишь вобрал воздух в лёгкие, крепко сцепив зубы, после чего обернулся обратно к партнёрам по игре.

— Ваши ставки, — проговорил дилер и окинул взглядом присутствующих.

А я мельком отметил, что у каждого из игроков лежит фишек на двадцать миллионов.

Эх, жаль, я потратил две трети налички дона Гамбино. Хотя для бога это сущий пустяк, не так ли?

* * *

— Вашей маме зять не нужен? — поинтересовался у меня за спиной женский старческий голос и зашёлся в кашле, который при ближайшем рассмотрении оказался смехом.

Я в сопровождении Эльвиры бродил по карточному клубу Минеева и вот забрёл в отдельный зал, где собрались влиятельные люди для банального отдыха и игры на не самых высоких ставках.

На предложение я, конечно, обернулся и увидел улыбающееся лицо, испещрённое морщинами, словно поверхность Марса каналами.

— Если я прибыл из Европы, — произнёс я в меру пафосно, но так, чтобы ирония вполне просматривалась в моих словах. — Это ещё не значит, что я перенял их дикие нравы и традиции, мадам, — с этими словами я склонил голову. — Я всё такой же русский княжич и телом, и душой.

— Боги, — женщина коснулась рукой, обтянутой сморщенной кожей, лба. — Старческий маразм.