— Да, пожалуйста!

Девушка с подозрением посмотрела на листок, который я ей отдал, но под моим пристальным взглядом улыбнулась.

— Да, проходите, пожалуйста.

— Чего это она? — спросила Эльвира, оглядываясь на проверяющую у входа. — Как будто пускать не хотела.

— Не знаю, — я беспечно пожал плечами. — Наверное, приглашение просто помялось.

Да, на этот раз у меня не было даже листьев каштана под рукой.

— Что вы можете рассказать о нашем сегодняшнем обществе? — спросил я, беря с подноса официанта сок. — А то я что-то отстал от жизни.

— Я бы не отказалась так отстать, как вы, — проговорила Оболенская мечтательным тоном.

— На яхте в Средиземном море в компании принцессы…

— А до этого полгода с парализованным телом, ага, — я подбавил сарказма и посмотрел на неё. — Без надежды на выздоровление.

— Это жёстко, — согласилась она и сжала мою руку. — Но ведь всё обошлось, и это здорово. Давайте, я вам расскажу, кто тут у нас сегодня играет.

Я рассматривал аристократов Смоленска, а Эльвира Оболенская, знавшая тут каждого, как облупленного, шёпотом рассказывала мне про каждого. При этом она весьма приветливо здоровалась с каждым, подавая для поцелуев руку или имитируя поцелуи с дамами щека к щеке.

При этом выглядела она самой искренностью. Да уж, по таким талантам театр Олимпа плачет."

"Со мной здоровались охотно, уважительно кивая при встрече. Иногда требовалась помощь Игоря для идентификации. Но, в целом, общество везде примерно одно и то же, так что мне больше были интересны типажи, а не имена.

— Это Степан Витальевич Уколов, — шептала мне в ухо репортёрша. — Жена его — комнатный тиран, который не даёт ему покоя ни днём, ни ночью. И чем дальше, тем больше.

Дошло до того, что отпускает она его только на рыбалку и в карты поиграть. И то, в том году он ногу сломал, и теперь на рыбалку его отпускают уже со скрипом.

— А сюда нормально? — уточнил я, проникшись к графу сочувствием.

— А сюда она ему отказать не может, — проговорила Оболенская со злорадным смешком. — А вот саму её сюда не пускают из-за, мягко говоря, неадекватного поведения.

Я не стал уточнять, какого именно. Всё-таки вечера с картами — это территория мужчин, тут нельзя свои порядки чинить.

— Этот вот вообще карты не любит и играть не умеет, — продолжала Эльвира, изменив тон на пародию мужского.

— Что же он тогда тут делает? — поинтересовался я, глядя на смазливого виконта, или как их тут называют.

— Представляешь, назаводил себе любовниц и не тянет, — она усмехнулась так, что стало ясно, она довольна, что не вошла в число этих самых любовниц. — Поэтому одной говорит, что пошёл к другой, той, наоборот, а сам приходит сюда и плачется на падкость дам.

— Интересно, — я мотнул головой, представляя, чтобы у нас какой-нибудь Эрос на такое сказал.