— Мне бы помыться и отдать в чистку платье, — со вздохом посмотрела я на грязные манжеты и подол.

— Это к Люси. Отдайте ей, она все сделает.

— А сколько это будет стоить?

— Пяти медяшек хватит. — Мы подошли к умывальнику, который стоял в кухне. — Вот, умывайтесь.

— Спасибо. Жорик, давай мыть руки, — позвала я мальчика, который с интересом разглядывал кухню.

Стоило нам сесть за стол, как перед нами тут же поставили омлет, булочки с капустой и компот.

Я с удовольствием приступила к еде. Признаться, проголодалась сильно. Организм явно восстанавливался после болезни и требовал подкрепиться. Потому, наверное, не сразу заметила, что мальчик ничего не ест, только ковыряется в тарелке.

— Жорик, ты чего?

— Я не голоден, — он упорно смотрел куда угодно, только не на меня.

— Эй, с твоим отцом все будет хорошо! Вон он какой у тебя большой и сильный!

Губы мальчика внезапно задрожали, и он поднял на меня полные слез глаза:

— А вдруг он умрет и навсегда исчезнет, как мама?

— Твоя мама умерла?

— Не знаю, — он отвел взгляд. — Она просто исчезла. Мне так Абигайль рассказывала.

— А кто такая Абигайль? Твоя подруга?

— Нет, вторая папина жена.

— Может, стоит ей дать знать, что с вами случилось?

Жорик посмотрел на меня совсем хмуро и буркнул:

— Нет.

Я подала ему компот.

— Пей. Тебе сейчас нужно больше пить, чтобы восстановиться. Он сладкий и вкусный.

Мальчик недоверчиво посмотрел в кружку, но все же выпил содержимое. Я протянула ему пирожок и, пока ребенок не отказался, спросила:

— Ты не любишь Абигайль?

Он неопределенно пожал плечами.

— Не знаю. Она была неплохой, но тоже исчезла."

"— В смысле?

— А в прямом, — рядом оказалась Люси и с азартом в глазах, будто выдает шикарную сплетню, сказала: — Женщины в доме графа Риярда долго не задерживаются. Исчезают в неизвестном направлении, и никто об их судьбе ничего не знает! — И сделала большие глаза. — Граф — страшный человек. Говорят …

— Неправда! — неожиданно взвился Жорик на ноги и сжал кулаки. — Кухарка, вон, у нас живет и ничего! И служанки тоже есть! Все живут! Никто не пропал! И отец у меня хороший! Слышишь, дура! Хороший и добрый! Дура, дура, дура! — ребенок уже кричал и тяжело дышал, готовый или кинуться на служанку, или сорваться с места и унестись прочь.

Я опешила от такой вспышки, а потом кивнула:

— Согласна с тобой, Жорик, дура она как есть.

— Она… А? — ребенок так растерялся от того, что с ним согласились, что осекся и захлопал глазами.

Люси же возмущенно захлопала глазами. Хорошо, что кухарка все это слышала и так перетянула ее полотенцем пониже спины, что она с визгом унеслась из кухни. Я благодарно посмотрела на женщину, которая укоризненно качала головой вслед глупой сплетнице, и поманила мальчика к себе:

— Иди сюда, я осмотрю твою повязку.