— Где справедливость?

— Справедливость была, когда мы детишек из спортзала вытаскивали. — серьёзно ответил я. — А гвардейские полки в это время по казармам в полной боевой готовности в телевизор пялились и новости по радио слушали. Как думаешь, им этих Никпаев порвать не хотелось?

— Хотелось. — кивнула она. — Но всё равно обидно, Лёшка!

— И что в Афганистане подразделению «Волкодав» делать? — хмыкнул я. — Как мне говорили, захватывать там никого не собираются, а будут просто уничтожать всё подряд, делая упор на маковые поля. А это уж чисто армейская специфика, Викуся.

— Да понимаю я всё… — откинулась она на подушку. — Вот ведь душу эта группа отведёт по полной…

— Не расстраивайся. — хмыкнул я. — На тебя злодеев тоже хватит. Я в душ.

* * *Выехав утром вторника из дома с хорошим запасом, я был на полигоне в Жуковке в 8-45. Совет Рода, каким я его помнил с прошлого раза, собрался в беседке в полном составе — помимо Императора, Цесаревича, дядьки Николая и брата Императора, Владимира Николаевича, с сыновьями, прибыли двоюродные братья деда Павел Александрович и Александр Александрович со своими сыновьями, Виктором и Дмитрием Павловичами и Александр с Владимиром Александровичи. Все в деловых костюмах и при галстуках. Курточками и пальто, как и я, никто заморачиваться не стал. Присутствовала и моя бабка, обряженная в пальтишко песочного цвета и длинную тёмную юбку. Когда заходил в беседку, обратил внимание на то, с каким приветливым видом она общалась с Павлом Александровичем и Александром Александровичем, и немного напрягся — любые её действия сейчас я воспринимал только через призму угрозы, несмотря на все заверения царственного деда."

"Все со мной поздоровались вполне доброжелательно, даже Великий князь Владимир Николаевич с сыновьями, которые и являлись инициаторами сегодняшней «встречи» Романовых. С бабкой мы обменялись приветствиями в виде кивков головы, но если я кивнул вполне нормально, чтоб лишний раз не получить упрёки по поводу отсутствия уважения к старшим родичам, то вот бабуля кивок в мою сторону лишь обозначила, чем меня нисколько не расстроила, кстати. Как только закончились все эти приветствия, я обратил внимание на странные манёвры отца и дядьки Николая, которые, фактически, встали по бокам от меня и следующие полчаса светской беседы с «соскучившимися» родичами о моей учёбе, службе в Корпусе и просьбой рассказать в подробностях всё то, что случилось при освобождении заложников в той школе, постоянно находились где-то рядом и слушали нас, хоть в беседе активного участия и не принимали. Родичи не забыли меня поздравить с «Георгием» и принесением присяги. Потом разговор коснулся темы цветущего внешнего вида Императора.