Правда, они не представляют, зачем ему понадобилось навещать Маргарет де Борн в Париже.

Джон явился минута в минуту. Старый лакей сдержанно поклонился и проводил его наверх, в кабинет графини.

Комната была обставлена прекрасной мебелью в стиле Людовика XVI. Его поразил также миниатюрный русский канделябр, отсветы от которого маленькими радугами плясали по стенам. Джон никогда не видел подобной красоты. Засмотревшись, он не заметил, как вошла графиня.

— Мистер Чепмен?

Перед Джоном стояла высокая, элегантная женщина, с твердым рукопожатием и таким же твердым голосом. Глаза смотрели дружелюбно.

На Маргарет был желтый костюм от фирмы «Шанель», классические лодочки и желтые бриллиантовые сережки — подарок покойного мужа. Она с улыбкой показала на кресло огромных габаритов. Все остальные были для него маловаты. Женщина засмеялась.

— Вся эта роскошь не рассчитана на таких, как мы с вами. Я почти не пользуюсь этой комнатой. Здесь только моя шестилетняя внучка чувствует себя вольготно. Прошу извинить.

— Не извиняйтесь, графиня. Все прекрасно.

Джон подумал, что этой женщине не очень-то идет титул графини, но решил соблюдать этикет.

Ему было исключительно важно иметь ее своей союзницей.

— Боюсь, что меня привело к вам весьма щекотливое дело. Я по поручению Артура Паттерсона. — Он подождал, но это имя явно не пробудило в Маргарет де Борн никаких воспоминаний. — Много лет назад он был деловым партнером вашего мужа, мистера Горхэма, и это он способствовал удочерению вами Александры Уолкер.

Маргарет страшно побледнела, но не проронила ни слова — только ждала продолжения. Теперь она вспомнила, кто такой Артур Паттерсон."

"— Он смертельно болен и по каким-то своим причинам — сугубо личного характера — хочет разыскать всех трех дочерей Уолкеров.

Он был близким другом их родителей и считает своим долгом убедиться, что они живы, здоровы и хорошо устроены. Убедиться, прежде чем…

Он замялся, подыскивая нужное слово. Графиня его перебила:

— А вам не кажется, мистер Чепмен, что он немного опоздал? Они уже далеко не дети.

— Согласен. Он оттягивал до последнего. Но для него крайне важно умереть со спокойной совестью.

— За чей счет?

— То есть?

Женщина пришла в сильное волнение, даже встала и начала мерить шагами комнату, то и дело попадая под обстрел разноцветных бликов.

— За чей счет он хочет успокоить свою совесть? Уж, конечно, этим трем молодым женщинам нет дела до Артура Паттерсона, если даже когда-то они и были с ним знакомы. Они наверняка его не помнят, так как в то время были совсем крошками.

Чепмен заглянул ей в глаза, и у него упало сердце. Она готова на все, лишь бы не подпустить его к своей дочери.

— Кому, черт побери, это нужно? Они взрослые. Они его не знают. Не знают друг друга.

Джон Чепмен вздохнул.