— Так меня вывели, что от гнева, подругу дней моих суровых не признал!"

"— Я тоже в шоке Стас, — берет его за руку и сжимает. — А еще мне стыдно, что имею косвенное отношение в Алене Матвеевне. Человек искусства и так порочить родной театр. А ведь она с юными дарованиями работает! Стас, надо что-то с этим делать и немедленно. Я за самое суровое наказание.

Глава 35

— Лариса, я от стыда не знаю, как гостям в глаза смотреть, — директор поглаживает седоватую бороду. — Вы другого места не нашли? — обводит нас всех уничижительным взглядом. — Алена Матвеевна, покиньте, пожалуйста, здание театра.

Я сегодня же переговорю с вашей непосредственной начальницей. Лучше вам не попадаться нам на глаза до окончания декретного отпуска. Забудьте дорогу к нам.

— У моих девочек сегодня выступление! — Алена вскакивает со стула. — Они очень ждут моей поддержки! Я должна быть с ними!

— Так почему вы не с ними, а устраиваете позорные сцены? Если бы вы занимались непосредственно своей работой, этого разговора бы не было, и соответствующих решений тоже.

— Вы не можете со мной… так, — в глазах сестры стоят слезы.

И по старой, въевшейся привычке, я было, уже дернулась ее утешать.

Остановилась. В новой реальности моя сестра стала мне чужой.

— Это такая мелочь, моя дорогая, — свекровь лучезарно улыбается. — Все самое лучшее еще впереди.

— Смейся, Ларис, пока можешь, — злобно цедит моей свекрови. Подходит к директору. — Станислав Иванович, я могу хотя бы с девочками поговорить перед выступлением?

— На выход, Алена Матвеевна, — поджимает губы и указывает пальцем на дверь.

— Я тебя провожу, — скалится Максим и выходит вслед за сестрой.

Они в коридоре продолжают перегавкиваться, иначе их возню не назвать.

Но я больше не слушаю. С меня достаточно.

— Валерия Аркадьевна, вы вроде бы пришли поддержать дочь, а сами, — теперь укоризненный взгляд достается мне.

Не успею и рот открыть, как Рома как черт из табакерки возникает между нами.

— Станислав Иванович, моя жена едва только родила. А сестра спровоцировала ее на эмоции. Примите наши глубочайшие извинения, — изрекает медовым голосом.

— Ром, я сама могу за себя ответить, — говорю раздраженно.

— Я переживаю, любимая, — пользуется моей растерянностью, хватает меня за руку и целует.

Скольких усилий мне стоит не залепить ему пощечину и не обозвать последними словами. Но не при директоре. Мы и так уже опозорились.

— Стас, тут одна зачинщица. А остальных простим, — Лариса берет его под руку. — Пойдем, покажешь мне свое королевство.

— Ох, Ларочка, — мужчина расцветает. Подзывает жестом женщину, которая стоит у противоположной стены в коридоре, одна из слушательниц нашего гнилого представления. — Марго, подбери хорошие места для отца и матери Зоряны.