— Алену тут все знают, какие последствия этого скандала? А Зоряна?! У моей дочери выступление!

— Какой ты заботливый, Рома. Не муж, а сказка! И Алена считает, что ты меня выгораживаешь? Защищаешь? — его спокойствие действует на меня, как красная тряпка на быка. — Отчего позволь узнать? Защищая, сделал моей сестре ребенка? Заговорил про Зоряну. Что ж Рома можешь ей гордиться — это она тебя сдала Ларисе Эдуардовне. И про тебя и Максима она же ей поведала.

Возможно, в другой ситуации я бы промолчала. Но нет, я не буду покрывать гнусные поступки своей дочери. Моя дочь — это боль.

Он отец, пусть знает, к чему привели их махинации.

— Врешь! — Алена бросает не меня испепеляющий взгляд. Будь у нее сейчас оружие, убила бы не задумываясь.

— Не врет, — Рома тяжело вздыхает. — Я слишком хорошо знаю свою жену. Она не умеет врать.

— Меня интересует, чей у нее ребенок в животе! — подает голос Максим. — А свои семейные помои, без меня.

— Может, твой, может, нет, — Алена улыбается, по глазам текут слезы.

— Макс, вот сейчас ты реально веришь, что добьешься правды, — Рома пожимает плечами. — Друг, мы с тобой позже все выясним.

— Ты мне не друг, — снова кулак летит в лицо Роме.

— Бей еще. Выпусти свою ярость. Пусть тебе легче станет, — снова ледяное спокойствие мужа.

Максим так и остается стоять на месте, сверлит взглядом Алену.

— Зоря не могла так поступить, — Алена мотает головой, хмурится.

— Могла, подтверждаю. За что получила от меня денежное вознаграждение, — Лариса Эдуардовна растягивает губы в злорадной улыбке.

— Лариса, несравненная, непоколебимая, безумно влюбленная, — Алена истерически хохочет. — Упиваешься моментом? Не можешь мне простить Вениамина.

Ты ведь выгнала его, понимала, какое он жалкое больнее ничтожество и продолжала все эти годы пускать на него слюни. Ты платила ему деньги, искала с ним встреч, и ревновала к каждой, которая оказывалась в его постели. Ты ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с ней сделать.

— Вздор, — свекровь раздраженно ведет плечом. Она внешне остается спокойное, но ощущается ее внутреннее напряжение. Между ней и Аленой все искрит, так что обжечься можно.

— А знаешь, Веня над тобой смеялся, влюбленной коровой называл, говорил, что доить тебя одно удовольствие.

И ведь прав был, ты даже его шантажу рада была. Ведь это был повод видеть его чаще. Бледнеешь, Ларис? Что мне мстить за Веню приехала? А ты лучше расскажи, какую грязную тайну от всех скрываешь? — наклоняет голову. — Вы все, — делает рукой круговое движение, — Реально думаете, что можете мне что-то сделать? Вы не учли одного, что мне терять нечего, а значит, я способна на все. И кто в итоге пострадает? Как говорил наш общий друг Веня: «Делаем ставки, господа».

— Сколько самоуверенности Алена.