— Твой ребенок? Отвечай? — хватает его за рубашку, трясет, ударяет еще раз. Из носа мужа течет кровь. Он не пытается дать сдачи. — Ты отец? Что ж ты все поганишь? — удар в живот. — Если мы с ней были одновременно, то и она может не знать! — он воет как раненый зверь. — Мне нужен этот пацан! Мой наследник!

— Макс, а ты не думал, что вот этот твой скандал дойдет до жены? Может, успокоиться пора? — Рома лежи на полу, Максим наносит удар за ударом, а муж продолжает сохранять спокойствие.

— Успокоиться? Серьезно? — точный и сильный удар в челюсть.

— Да, все можно мирно решить, — вытирает окровавленный рот ладонью.

 — Если ребенок твой, отлично! Если мой, понесу ответственность, я люблю детей. Максим, я вообще не понимаю твоего бешенства? Откуда мне было знать, с кем ты там путаешься?

— Чей ребенок? Говори, гадина? — Максим смотрит в сторону Алены. — Мы как с тобой договаривались? Ты за все ответишь!

— Может, твой, а может, нет, — задирает голову вверх. — Погадай на кофейной гуще, Максик.

— А я-то думаю, — что она так за тебя просит, переживает! Вот оно как! — Максим хватает только что поднявшегося на ноги Романа за шиворот, и два раз бьет головой об стол.

 — Я же тебя уничтожу! С грязью смешаю! Ты ведь знал, все знал! Не мог не знать! Я тебе как другу доверял!

— Ты про любовницу рассказывал, имени не называл, — Рома садится на полу, прислоняется к раскуроченному шкафу. — Угомонись, Макс. Хочешь быть с ней, — презрительный кивок в сторону моей сестры, — Совет да любовь. Ой, смешно, какая любовь. Ален, зря ты, — улыбается окровавленным ртом. — Не по зубам тебе такие игры. Планку высоко поставила, перепрыгнуть не сможешь.

Не понимаю, а куда делся тот взгляд обожания, который я видела в спальне? Сейчас он смотрит на нее, как на букашку, недостойную внимания.

Зоряна лицемерка, а этот, похоже, уже сам запутался в своих лживых масках.

— Мне нужен сын! Позарез! Ты это понимаешь! — снова в Романа летит несколько ударов.

Он даже не пытается дать сдачи. Хоть мой муж далеко не слабый человек, регулярно занимается спортом. Но тут, он намеренно позволяет себя избивать. Почему?

— Если у нее в животе твой ребенок, я только рад буду, — заявляет также спокойно. — Хочешь меня уволить? Без проблем. Сам уйду.

Не держусь я за место, — пожимает плечами.

Неужели ему действительно все равно на любимую работу? Что-то он скрывает, намеренно подставляется, чтобы очередная грязь не всплыла.

— Нет, — Лариса Эдуардовна делает шаг вперед. До этого она молча наблюдала за происходящим, с нечитаемым выражением лица. В этом они с сыном реально похожи. — Максим не уволит тебя. Он понизит в должности. Будешь почту сортировать, и тобой будут помыкать все, кем ты раньше руководил, — изрекает с милейшей улыбочкой. — И уволиться нельзя.