Потом резко упала на колени, поползла к нему, — Ромочка, сыночек, помоги мне! Вытащи меня отсюда! Ты ведь не бросишь свою мамочку!

— Отбудешь срок и выйдешь. Ты тут сидишь за то, что сотворила.

— Ах так! — безумно оскалилась. — Тогда и ты сядешь! Сейчас пойду к следователю, и выложу, как ты хладнокровно своего папашу грохнул! Так что или вместе за решеткой, или на свободе! Выбирай, псина!

— Не думаю, что нам стоит еще видится. Больше я к тебе не приеду, — Рома направляется к выходу.

— Ты свой выбор сделал! Последние денечки на свободе гуляешь! — подбежала и плюнула ему в спину.

Рома очень четко ощутил этот плевок, через ткань куртки. В этой слюне была сконцентрирована вся ненависть, все презрение, которое Лариса испытывала к своему сыну.

Глава 97

Рома едет на вокзал и вспоминает визит к матери. То, что она будет его топить — сомнений нет. Если Лариса поймет, что помощи не будет, и ей придется отсидеть весь срок, она сделает все, чтобы посадить Рому.

И он готов ответить за содеянное. Решетка не страшит. Страшит разлука с Лерой и Аришкой. Он только стал видеться с дочуркой, начал ощущать все радости отцовства.

Об этом не так давно Рома говорил с Лерой. Рассказал ей про визит к матери.

— Ром, у нее нет доказательств! Только твое признание. Это вообще ни о чем.

— Лер, я это сделал, и готов нести ответственность.

— Какой в этом толк? Вениамин бы иначе не остановился. Ты переступил через себя… совершая это, — берет его за руку и сильно сжимает. — Представляю, как тяжело тебе было после, как ты мучился… Ты слишком многое пережил. Оставь эти мысли! Ты нужен дочери! Тут!

Она права, Рома действительно первый год, после содеянного, жил в аду, Вениамин мерещился ему на каждом шагу, а угрызения совести поедом ели. Даже осознавая, что иного выхода не было, понимание, что он убил собственного отца — это кара.

— Я просто рассказываю, что такой вариант возможен!"

"— Нет! — отчаянно выкрикивает Лера. — Я немедленно позвоню Игорю, поеду к нему. Он умный мужик и обезопасит тебя. Рома, ты не сядешь! — столько стали и решительности в ее глазах. Никогда прежде Рома не видел жену такой.

— Не только мать знает… — не договаривает, не хочет произносить имя той, что до сих пор стоит между ними.

— Она будет молчать, — уверенно отвечает Лера. — Думай о том, что тебе дочь растить, Аришке нужен отец.

— Спасибо, Лерочка, — Рома не удерживается и обнимает ее. Судорожно прижимает к себе стройное тело жены. Дрожащими губами целует ее в щеку.

Ему так сложно говорить с ней о подобных вещах. Стыдно, неловко, снова хочется провалиться сквозь землю. Смотрит в ее родные глаза а там… там жалость и теплота…

Больно. Дико. Нестерпимо. Но боль переплетается с щемящим сердце чувством благодарности.