Пора смириться, все кончено, больше ничего нет. Все давно закончилось. Прошло пару дней, я еще была очень слаба, но операция прошла успешно. Я считала дни, когда могла вернуться домой. Все эти дни я старалась больше спать, только бы не думать о нем, не вспоминать его пронзительный взгляд, его сильные руки. А ведь мне казалось он рядом, что он был когда меня оперировали. Но это была ошибка. Я питала иллюзии. Его рядом не было. Я потерла виски. Я схожу с ума, я не могу без него и если бы я знала где он, хотя бы знала, что с ним все в порядке. Я так скучала по нему, мне его безумно не хватало, до боли, до жути…

Мне нельзя нервничать, но я не могла не нервничать, руки постоянно тряслись, я старалась не думать о нем, но ничего не получалось. Я хотела жить, хотела дышать, хотела быть с ним и не видела этот мир без нас, он был бессмысленным. Я люблю его и это у меня не отнять. Мы не можем избежать страданий в этом мире, мы чаще выбираем тех кто причиняет нам боль, но если мы чувствуем боль, мы живы….Мы умеем любить…

– Клара! Девочка моя! Девочка!

Я распахнула глаза, меня всю трясло, было холодно и страшно. Гена склонился надо мной. Любимый… Я протянула к нему руки. Как я хочу чтобы он сейчас обнял меня.

– Поцелуй меня, я так скучала! Любимый! – прошептала я. Мягкие губы коснулись моей щеки. Я закрыла глаза, он рядом, он со мной.

Я не могла поверить, я знала, что позади стоит Гунченко. Именно он пришёл встречать меня несмотря на все мои протесты, а у меня из головы все сон не шёл про него. Почему он мне мёртвый приснился, я же не желала ему смерти, никогда….

Он расстался со своей Линой, она изменила ему и он тяжело переживал это, сказал, что очень бы хотел увидеться со мной еще. Я стояла, как истукан и внезапно: Клара! Земля ушла из-под ног, рядом с моими детьми стоял он…Геннадий Ржевский. Так эффектно. Брутально. Как умел только он так делать красиво. Я растерялась, не могла поверить своим глазам. Это сон?

Тот человек, который перевернул всю мою жизнь, тот кто ворвался в нее без спроса и стал ее неотъемлемой частью. Сейчас я стояла перед ним как девчонка и смотрела в его красивое лицо. Позади хлопнула дверь. Гунченко понял все без слов, какой он слабак, а ведь их отец ещё назывался…

– У нас через час самолет в Москву, ты летишь с намик! Ты успела с ним попрощаться? Вроде, как я понял с детьми он не очень хочет общаться! Я проигнорировав его слова, подошла к машине и распахнув дверь, села на переднее сидение. Ревность…"

"Чувство собственничества, вот что играло в нем. Геннадий усадил болтающих детей и сел сам за руль.

– Зачем ты приехал? – внезапно спросила я. – Ты столько времени не звонил… За операцию за все спасибо, я очень ценю…

– Привез тебе детей….