Он постарел за это время, сильно постарел. Изменился…Его пальцы дрожали, да я сама видела какого ему…

Я посмотрела на него, он заметил, что я проснулась и поднял на меня голову. Погладил по волосам. Столько тоски и боли было в его глазах.

– Как ты моя девочка?

– Мне лучше, – я погладила его по волосам. Все хорошо!

Я обманывала. Мне было плохо, очень плохо…

– Скоро придёт Владимир Васильевич, мы с ним поговорим и будем думать, как быть дальше!"

"Я вздохнула, я не хотела лежать ни в какой больнице вдали от него и детей. Не хотела засыпать без него. За эти дни я так привыкла что не представляла себе жизни без него. Он спас мне жизнь, он был рядом со мной именно в тот момент когда больше никого не было.

– Все будет хорошо девочка моя, ты обязательно поправишься, я буду рядом!

Он прижал меня к себе. Я обвила его шею руками прижимаясь к его сильному мускулистому телу. Как я в этот момент ценила жизнь, никогда ко мне так никто не относился, никто так не берёг меня и не видел в моих глазах свою жизнь, а я не видела ни в чьих глазах свою жизнь.

Я была счастлива. Рядом с ним и просто не понимала почему моя судьба так зла разлучая нас тогда когда он был мне так нужен, когда я обрела своё счастье…

Владимир Васильевич разрешил мне перевестись домой, через пару часов должна была приехать медсестра с капельницей, а я все время смотрела в окно, я так боялась что-то пропустить, что то упустить и знать что это конец…Что я не увижу жизнь…

В машине, Гена поцеловал меня в губы и посмотрел в глаза. Я видела, как дрожат его руки, как это сильный волевой мужчина меняется, каким нежным он может быть, он никогда таким не был. Я всегда помнила Гену сорви голова, кто бы мог подумать что у хулигана такая душа, а что маменькин сынок Гунченко окажется таким дерьмом.

– Милая тебе точно лучше? Если что-то не так, давай вернёмся в больницу!

Я кивнула. Если честно я задыхалась, грудь жгло, как огнем, но я не хотела ему ничего говорить, я видела, как он переживает и не хотела чтобы он волновался еще сильнее. А ещё я все видела и понимала что может быть, что возможно это последние мои если не дни то месяцы, я очень хотела их провести рядом с ним. До безумия, чтобы нас никто не разлучил, чтобы не быть без него….

Я была сильная и с самого раннего детства привыкла держать всю боль в себе. Насмотрелась на пьющую семью, на всю эту боль, на отчаяние, я поверить не могла что так всё выйдет…

Всю дорогу, Гена разговаривал с кем то по телефону, вначале, как я поняла с Владимиром Васильевичем, а потом по делам бизнеса.

У дома, мы вышли и он прижал меня к себе. Меня всю трясло. Мимо проходили мамочки с колясками, дети, все улыбались, а у меня внутри все сжималось, хуже чем я себя, я не знала кто мог чувствовать себя.