– Гена пожалуйста!

– Клара послушай меня! Я тебя лучшему врачу покажу! Я люблю тебя! Как ты это понять не можешь!

Он взял меня так крепко за руку что я вздрогнула. Дрожь такая по телу прошла. Гена…Сколько воды утекло.

– Гена!

– Клара! Моя любимая девочка!

Он ко мне потянулся. Руки плечи сжали. А ведь он меня любил, безумно любил, а моё сердце Родиону принадлежало, я думала он беречь его будет, а он разбил, на молодую девчонку меня променял.

А Гена он особенный был, любил меня до безумия. Я помню, как он сел. Как девчонки все плакали, в Гену многие влюблены были, хулиган, наглый, жёсткий, то что девчонкам нравилось, а я другой какой-то жизни хотела, но не в деревне, кто же знал что Гена так поднимется. Да и не любила я его никогда и понимала это.

В глаза ему смотрю, а саму всю трясёт, так томно, таким крышесносным взглядом никогда на меня не смотрел Родион. Да если на чистоту, никак не смотрел, а здесь…Здесь вызов какой-то, здесь всю трясёт… Гена тянется ко мне, его рот так властно накрывает, а губы, мои губы в поисках его тепла, его мужской силы, защиты и кажется, что мне не хорошо за тридцать, а что я девчонка. Совсем девчонка, его девчонка.

– Моя девочка! Какая ты красивая, Клара!

Наши губы сливаются в поцелуе, а я больше не могу. Желание становится таким сильным. На секунду я даже забываю, что я болею, что моя болезнь смертельная, возможно мне не так много осталось, но я не могу в этот момент, меня всю трясёт, накрывает…

Спустя минут пятнадцать, сильные руки Гены сжимали меня, а я просто смотрела вперёд и понимала, что совершенно не хочу выходить из машины, что мне больно, очень больно. Что я, возможно, умираю, а я не хочу, я так хочу жить.

– Ты не умрёшь! – словно читает мои мысли Гена. – Я не дам! Клара, я на зоне каждый день тебя вспоминал! Ты самая красивая девчонка у нас была, ты и сейчас огонь!

Непроизвольно улыбаюсь. А что если правда…

– Мы тебя вылечим! Только верь мне! Только верь, Клара! Никуда не отпущу, теперь я тебя больше не отпущу от себя ни на шаг и не потеряю!

Его руки крепче сжимают меня, а я глаза непроизвольно закрываю. А что если…А почему Родиону можно, а мне нельзя, чем я хуже…

* * *"

"Я стояла у зеркала и смотрела на себя. Похудела. Сильно похудела. Но глаза горят. Горят так что я себя не узнаю. Да что с тобой, Клара, у тебя такая болезнь, ты можешь умереть, а тут ресторан какой-то. Прижимаю к себе платье и глаза прикрываю. Правильно ли я делаю? Что я вообще делаю? Но я не хочу без него. Откидываю платье в сторону. Боль такая накатывает. А правильно ли я делаю…Что со мной…Клара приди в себя. Ты взрослая женщина, но почему же так до сумасшествия рвёт крышу….

– Кларусь, ты ужинать будешь?

Заходит бабушка, а я, как раз платье убираю.