– Родион, тебе самому не смешно?

Он вздыхает.

– Послушай меня, Клара, мне очень жаль! Просто…

Он отворачивается. У меня внутри всё сжимается.

– Просто что?

– Просто я хочу…

Он замолкает.

– Что ты хочешь? – тихо спрашиваю я.

– Я влюбился, Клара, ну нужна она мне, понимаешь? Что я могу сделать, что?

Я закусываю губу…Да нет ничего…

– Она лучше меня, да?

Гунченко вздыхает.

– Клара что ты несёшь?

– Что я несу? Просто хочу знать чем лучше она… Моложе?

Гунченко вновь отворачивается, а я вижу, как вибрирует его телефон. Любимая…У меня внутри всё сжимается.

Глава 12"

"Гунченко понимает, что скрывать уже нечего. Он отходит говорить от машины, а я отворачиваюсь. Сил смотреть на него больше нет, тяжело. Сжимаю губы, сажусь в машину. Ксюша спит…Какие ей мальчики… Она сама ребёнок, совсем ребёнок. Непроизвольно смотрю на спину Родиона. Красивый, яркий. Мой мужчина. Самый лучший…Ещё недавно я так думала, а теперь у него Лина.

Меня больше в его жизни нет. Пусто. Гунченко садится через пять минут, виновато опустив глаза и трогает в сторону дома. Он по-прежнему не смотрит на меня, да и что смотреть, я инвалидка. У него вся жизнь впереди, хотя и у меня, я сильная и умирать не собираюсь. Не дождутся, ни он ни Инесса Марковна. Уже у дома, Гунченко нарушает молчание. Кладёт руки на руль. Смотрит назад, на спящую Ксюшу.

– У нас дети!

– Я знаю что, Родион у нас дети! К чему ты ведёшь?

– К тому что…

Родион запнулся, а я усмехнулась.

– Ты только что говорил мне что я нужна тебе, а сейчас всё переиграно, что ты хочешь сейчас, чтобы я ушла?

– Послушай, Клара это всё грустно, поговори сама со своим доктором, я пытался уберечь тебя, ты глупая что ли? Это рак, Клара, рак! Страшная болезнь, все её боятся!

Я кошусь в сторону Ксюши. Спит. А нам говорить больше не о чем, уже обо всём поговорили, всё решили. Молча выхожу из машины, через минуты пять выходит Родион и так трогательно выносит на руках Ксюшу. В горле встаёт ком. Наша семья, наша дочь…А дома наш сын Лёшка. Мои любимые родные.

Уже дома на кухне наливаю себе чай. Лёшка что-то оживлённо рассказывает, а я так счастлива, безумно. Что живу, просто дышу. Что, не лежу нигде, пока с ними.

Я ценю это. Очень ценю.

– Как ты чувствуешь себя, Клара?

Я поднимаю глаза накладывая пирожные в тарелку сыну. Инесса Марковна так смотрит на меня. С каким-то интересом, какой-то особенностью.

– Спасибо, всё хорошо!

Я ставлю на поднос чай. Мерзко, я не хочу разговаривать. Вместо доброты и поддержки, меня уже похоронили. Я никогда не нравилась его маме и прекрасно знала это, но меня ничего не останавливало. Семья. Только семьи не сложилось.