Главное, операция прошла успешно, дальше уже особых опасностей нет.

Я стояла столбом и наблюдала, как шеф разбирает тахту, скидывает на пол подушки, раскладывает ее на всю длину, как ходят на его спине мышцы, а бицепсы, казалось, сейчас порвут рукава рубашки. Я никогда раньше не смотрела на него, как на мужчину, для меня существовал только муж и сейчас очень удивлялась сама себе.

Мне так много хотелось сейчас у него спросить и я даже раскрыла рот для вопроса, но тут прибежал псодемон Булька, бросился ко мне, радостно вывалив язык, я отшатнулась, запуталась в чересчур больших тапках и упала бы, не подхвати шеф меня на руки.

И все бы хорошо, но его тапочки тоже были ему велики. Так что мы упали вместе — шеф на тахту, а я на шефа.

Глава девятая

Я побаивалась бультерьеров, все-таки репутация у этих собак сложилась так себе, поэтому и попятилась от бульки, запуталась в своих огромных цветастых тапках и вот к чему это привело: мы с шефом валяемся на старенькой тахте в квартире нашей общей коллеги и черт возьми, мне совершенно не хочется это прекращать.

Наощупь шеф оказался еще лучше, чем на вид. Я ощущала под своими ладонями его литые грудные мышцы, какой он горячий, даже сквозь рубашку, и… Упс! Кажется, я ему тоже нравлюсь и вовсе не как подчиненная.

Неизвестно, что было бы дальше, но тут в коридоре послышались шаги, явно направляющиеся в нашу сторону и возглас:

— Булька, ты где?"

"Мы со Станиславом буквально отлетели друг от друга, вскочили с тахты и разбежались по разным концам комнаты. Он начал шуршать в шкафу, видимо, доставая постельное белье, а я уставилась на какие-то безделушки, которых на комоде у тахты стояло просто море. Я стояла и смотрела на них, не видя, никак не могла отойти от шока.

Оказывается, мне нравится мой начальник, а я совершенно точно нравлюсь ему.

— Ну как вы тут? — спросила Тамара Васильевна, заглядывая к нам. — Смотрю, уже почти справились. Булька, вот ты где, опять пристаешь к гостям! Пойдем, мальчик, пойдем, я тебе дам еще косточку. А вы заканчивайте, заправляйте постель и приходите, чай я уже заварила.

Когда она ушла мы молча принялись за дело. Висела неловкая тишина, мы старались не смотреть друг на друга и не касаться, потому что при каждом неловком касании, каждый раз, когда он передавал мне наволочку, или я помогала ему заправить одеяло в пододеяльник, меня как будто прошивало маленькой молнией. С ним же, насколько я могла понять, происходило то же самое.

На чай Станислав не остался. Скомкано попрощался, “вспомнив” о срочном деле, напомнил мне, что завтра я еще выходная, а вот в понедельник он меня уже ждет и был таков.

Моя хозяйка задумчиво хмыкнула, заперла за ушедшим гостем дверь и мы пошли есть конфеты.

— Завтра, думаю, поищу себе квартиру.