— За это нет, а за распространение неприемлемого контента среди несовершеннолетних и клевету — да.

— Не понимаю, о чем ты, — Ольга сложила руки на груди.

— Это, — он ткнул пальцем в фотографии, — статья. Мать той девочки, которой ты это прислала — написала заявление в полицию. Мы с женой тоже.

— Я понятия не имею, что это за фотографии!

— Тем хуже для тебя. Игры кончились, пеняй на себя. Еще раз попадешься на глаза — в довесок к тому, что есть, будет заявление о преследовании. Заикнешься о деньгах — заявление о вымогательстве.

С этими словами он ушел, а Ольга, едва дыша, стояла у окна и кипела.

Они там чокнулись что ли все? Какая полиция? Какие заявления?

Просто зла не хватало!

Костеря на чем свет стоит и этого крохобора Глеба, и его жену вместе с выпердышами, Ольга схватилась за телефон, чтобы сообщить Катьке о том, что эти идиоты выкинули.

Однако за миг до того, как набрать номер подруги, она остановилась и вместо этого вбила в поисковике «клевета, уголовная ответственность».

Прочитала, недовольно фыркнула. Содержание статьи ей не понравилось.

Потом ввела следующий запрос, про неприемлемый для малолеток контент.

Это понравилось ей еще меньше.

— Да ну. Ерунда какая-то.

Подумаешь, фотки прислали. Что такого?

Однако камень на душе становился все тяжелее. Это было не раскаяние и не стыд с чувством вины. Это были страх и возмущение.

Какой идиот все эти законы выдумывал? Что это вообще за бред? Срок за какие-то несчастные фотографии? Штрафы? Они там больные что ли все? Такие же чокнутые, как семейство Прохоровых?

От негодования ее трясло. Руки дрожали, а в груди так громко: бум, бум, Бум!

И ведь не шутил ни черта. Его старая карга точно заявление написала! Эта климактеричная грымза на что угодно пойдет, лишь бы у кормушки остаться! Сука старая.

Можно подумать, с ее девкой что-то случилось от того, что картиночки посмотрела. Пусть просвещается, что между мужчиной и женщиной бывает по ночам. Подумаешь…

И все же ее пробрало.

Пробрало настолько, что металась по убогой съемной квартире из угла в угол, заламывала руки, дышала с трудом и надрывно.

Не шутил ведь Глеб…

Ни черта не шутил…

Страх накрывал все сильнее и сильнее. Несколько раз она порывалась позвонить подругам и выплеснуть все, что кипело внутри, но останавливалась

От Олеси толку нет — только гундеть будет, мол я предупреждала, я говорила…

Ирма «в домике» — у нее мужик серьезный, от чего хочешь, отмажет.

А Катьке как раз идея с фотографиями и принадлежала. И вдруг после этого звонка полиция решит, что Ольга побежала подельницу предупреждать? Что тогда? Штрафы, которые не с чего платить? Лишение свободы? Глеб ведь прав, беременность — это временное явление и не гарантирует постоянной неприкосновенности.