Было очень неприятно оттого, что эта грымза с комельком на голове увидела, как холодно он ее встретил. Очень неприятно.

Она поднялась с диванчика и, поправив немного сбившуюся юбку, гордо направилась в кабинет. Пусть не думают, что ее как-то задел этот повелительный тон.

Однако, стоило только зайти и прикрыть за собой дверь, как в нее вперился жесткий взгляд:

— Как ты посмела сюда явиться?

Ольга поморщилась от такого приема.

— Пришла к тебе.

— На хрена?

Она обиженно поджала губы, потом подошла к его столу и открыла сумочку.

— У меня хорошая новость, а ты не брал трубку и не отвечал на мои собрания.

— А должен был? Мы же договорились, что я даю тебе деньги, а ты сваливаешь в туман и больше не отсвечиваешь! Никогда!

Ей так и хотелось выкрикнуть: да разве это деньги?! Крохами какими-то откупался, в то время как его убогая жена, над которой он так трясся, жировала по полной? Катала на дорогих машинах, хозяйничала в элитном доме, рядилась в бриллианты и меха.

А ей что? Жалкую подачку, которой едва хватало на более-менее достойную жизнь, да пару брендовых шмоток в месяц. Это, по его мнению, справедливо? Э, нет! Хватит. Больше пунктом экономии она быть не собиралась. Она, между прочим, мать его будущего наследника!

— Вот. Это тебе, — с этими словами она выложила перед ним снимок и заключение врача.

А он даже не взглянул! Как смотрел на нее, сложив руки на груди, так и продолжал смотреть. И в его взгляде не было ни намека на тепло или интерес.

Это бесило. Так сильно, что Ольга стиснула свою сумочку и едва не сломала ноготь.

— Не собираешься взглянуть?

— Не тяни время. Коротко, своими словами! И на выход.

Она затолкала обиду поглубже и ласково произнесла:

— У тебя сынок будет. Ты рад?

Вместо радости он скрипнул зубами и отошел к окну. Встал там и, заправив руки в карманы, уставился на улицу.

— Глеб? — жалобно позвала Ольга. — Ну скажи что-нибудь. Я так спешила тебя порадовать. Поздравь, обними…

Он досадливо цыкнул и обернулся.

— Я уже говорил. Ребенок от тебя — это не то, о чем я мечтал. Если ты думала, что его пол имеет какое-то значение для меня — то нет.

— Но… — в ее глазах заблестели слезы. Она так хотела его порадовать, а он… Чурбан бесчувственный.

— Мне все равно, кто там, — он небрежно кивнул на ее живот, — и не жди от меня какой-то другой реакции. У меня есть дети, которых я хотел и которых люблю. К твоему приплоду это не относится. Я тебе об этом говорил раньше, и говорю сейчас.

— Он имеет такие же права, как и остальные! — взвилась Ольга."

"Как ее бесила вот эта увлеченность Прохорова собственными детьми. Да она ему пяток таких запросто родит! Даже лучше! В сотню раз лучше. Без тошнотной половины генов со стороны его грымзы-жены!

— Все, свободна.

— Думаешь, что тебе так легко это сойдет с рук?

О, нет.