Меня спасало лишь то, что моталась с медицинской комиссией, оценила устройство кухни на предмет необходимой кондитерской аппаратуры, которой было очень мало, и закупкой всего необходимого. В общем, я загрузила себя по полной, лишь бы не оставалось ни одной свободной минуты днем.

Но оставалась ночь. А в ней кошмары. Один другого хуже. То ребенка теряю, а никто не протягивает руку помощи, я не могу справиться с болью, другим все равно на это. Кирилл не дает уйти от него, и я смотрю, как он с Кариной счастлив и растит ребенка. Родители обращаются со мной, как с рабыней.

Каждая картинка отдает острой болью в сердце, от этого выть хочется.

Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту. Это страшно. Но как избавиться от снов? Отпустить? Но я не могу. Это надо принять, пережить. И от одной мысли становится больно.

От снов тоже душу рвет.

Нет. Пока проще бежать. И делать что-то прекрасное. Например, розочки на пирожных.

– Правда, Мил, все шикарно настолько, что, если бы не диета, точно бы половина кексиков не дожили бы до выноса на витрину, – встрепенулась и Люся.

– Слушай, а ты можешь торт на день рождения сделать? У меня парень – тот еще сладкоежка, – Оля подхватывает всеобщую волну восхищения, и я чувствую, как щеки начинают пылать.

– Девчонки, у меня обычная выпечка. Вы чего? – пытаюсь прекратить хвалебные оды, пока совсем не запылала.

– Нет уж, ты с темы не соскакивай. Я заплачу, не думай, что просто так.

– Да я не думаю, успокойся. Просто у меня дома ничего нет, только если здесь испечь, если Летта разрешит все…

И тут я понимаю, что позволила себе лишнего. Девчонки замечают паузу, но напряжение здесь только с моей стороны. Надо привыкнуть, что мне в этом вопросе они многое позволяют.

Эх, и почему я теперь остерегаюсь каждого шороха? Не все люди ведь плохие.

– Да все нормально, – разряжает обстановку Ксю, нарезая яблоко для фруктового салата. – Девчонки, а вы не заметили, что у нас уже три дня подряд появляется сам Хасан? Интересно, почему?

От упоминания знакомого имени рука дрогнула.

– Черт, – девчонки отвлекаются на меня, но я отмахиваюсь от них, и они продолжают.

Скидываю с кекса весь крем, плевать, что это деньги, мне нужно качество, а подруга простит. Я просто растерялась. Неужели ее сообщение все же реально? Не то, чтобы я сомневалась в ее искренности, но ведь в моей жизни ничего не изменилось.

Посторонних вокруг нет, чужого присутствия не чувствую, и на кухню Хасанов не пробирается. Странно все это.

Меня так не удивила даже новость от Берского, что муж подписал документы об увольнении без отработки, и спокойно отнесся к уведомлению о разводе. У него ведь все хорошо с сестрой. Это в больнице надо было со мной разговаривать в приказном тоне, обвинять во всех грехах, переложить всю ответственность на мои плечи.