Муж какие-то время смотрел на меня в полном молчании. Кажется, я впервые видела его в таком состоянии — когда он не мог подобрать нужные слова для ответа.

— Это… уже просто бред какой-то. Какого хрена ещё и она свой нос суёт в наши дела! — он впечатал ладонь в стену, потом повернулся ко мне. — И ты — что? Ты ей поверила?

Весь кошмар в том, что после всех пережитых кошмаров я уже не понимала, кому стоит верить. Вероятно, не доверяла даже себе. Уж точно не после вчерашней ночи.

Я молчала, и его лицо начинало кривиться, будто от боли.

— Герман, может… может, нам стоит поставить всё это на паузу? Выходит, сколько мы ни пытаемся разобраться… становится только хуже. Хуже нам обоим, понимаешь?

— На паузу? — едва слышно переспросил он. — Как ты эту пазу себе представляешь? Как? После…

Он сглотнул и отвёл взгляд, будто ему вдруг даже смотреть на меня было невыносимо.

Наверняка, как и я, вспомнил о нашей вчерашней ночи.

— Я не знаю. Не знаю, но… дальше так тоже нельзя. Я не собираюсь тебе жаловаться на твою собственную мать, но если бы ты только слышал…

Дыхание перехватило, и я не смогла продолжать. Проклятые слёзы душили всякие попытки выговориться.

— Не нужна нам никакая пауза. Нам просто нужно поговорить.

— Мы уже говорили, Герман. Говорили. Не раз.

— Нет, — от упрямо мотнул головой. — Ты не понимаешь. Моя поездка многое прояснила. Я хочу…

Его прервала мелодия звонка. Он на автомате сунул руку в карман куртки, вынул телефон и взглянул на экран.

В его лице что-то переменилась, но я пока не понимала, что именно.

Я предполагала, он намерен ответить на, вероятно, важный звонок.

Вместо этого схватил меня за руку и потащил обратно в столовую.

— Герман…

— Вот и шанс расставить всё наконец по местам, — бросил он на ходу, буквально втащил меня в столовую, отодвинул стул, жестом пригласил сесть и положил передо мной на столешницу звонивший телефон.

Я взглянула на экран и обмерла.

Герману звонила Марина.

Глава 60

— Герман… — я оторвала взгляд от гипнотизировавшего меня экрана и беспомощно уставилась на мужа.

Но он ничего мне не ответил. Лишь приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Я подавила нараставшую панику, которая требовала вскочить из-за стола и умчаться из комнаты. И не потому что я не хотела узнать наконец всю правду. Нет, вовсе не потому. Во мне говорил глубинный страх перед неизвестным.

И, кажется, Герман это почувствовал. Он замер за спинкой моего стула, а на плечо мне легла тяжёлая мужская ладонь, легонько его сжала.

Пальцем левой руки он между тем провёл по экрану, отвечая на звонок. А потом ткнул в кружок с символом мегафона — вывел звонок на громкую связь.

— Герман?..

Голос Игнатьевой из динамика телефона — с особыми, томными нотками — заставил меня в секунду промёрзнуть до костей.