Говорила, что ничего мне за это не будет, — он отёр блестевший от пота лоб и снова сглотнул. — И дала препарат… подсыпать в шампанское. Что-то типа снотворного.

На этих словах, правая рука Германа, покоившаяся на столешнице, сжалась в кулак. Алексеев это конечно заметил и тут же замахал руками."

"— Нет-нет, вы н-не подумайте. То есть… я не… я бы ничего не подсыпал вот так, наобум! Я на себе его опробовал. Два раза! Срубало где-то на час, и после даже голова не болела. Никаких побочек, ничего!

Не подумайте…

Он не подумал. Он уже всё решил. Потому что такое… это срок, Алексеев. Это срок и тебе, и Игнатьевой. Уж он об этом, чёрт возьми, позаботится.

Ну а дальше всё ещё проще.

Лилю от пары глотков ожидаемо повело. Она залила платье шампанским. Алексеев помог ей дойти до подсобки, и пару часов она отсыпалась там на диване. Проснулась, сменила платье.

Алексеев специально для камер сделал вид, будто в подсобку отправился не только затем, чтобы коллеге помочь — ремень поправлял специально на камеру.

— А в подсобке чем всё это время занимались?

— Да ничем, — буркнул Алексеев и указал подбородком на телефон. — В Angry Birds играл, новости читал. Как дебил.

Ну надо же какая симпатичная схема…

За вожделенную запись с камеры Игнатьева обещала какие-то связи и возможность всерьёз приударить за Лилей. Себе в награду, конечно, забирала Германа. Очевидно, собиралась приступить к активным действиям, как только начнётся бракоразводный процесс. Собиралась выступить в роли утешительницы.

Сказать, что это откровение его выбесило — ничего не сказать.

Но бесновался он сейчас где-то очень-очень глубоко внутри. Наружу ничего толком и не прорывалось.

Почему?

Всё до предела легко и просто.

Это значило, что всё ложь и подстава.

Что Лиля… господи…

Что теперь ему перед ней в ногах валяться разве что.

Надеяться, что простит.

Герман встал из-за стола, сгрёб со столешницы телефон и даже взглядом своего собеседника не удостоил, когда покидал импровизированную комнату допроса. Теперь им займутся другие люди.

Алексеев ему больше не интересен.

Ему важно прямо сейчас поговорить с женой.

Это и только это теперь имело значение.

Глава 59

Сегодня я сделала то, чего прежде себе попросту не позволяла.

Плюнула на работу.

Позвонила начальству и сказалась больной.

Справедливости ради, после разговора со свекровью я действительно чувствовала себя полуживой. Будто из меня все оставшиеся соки выжали. Причём с особой безжалостностью.

Сейчас даже вспоминать не хотелось, как начинался сегодняшний день. С какой безумной надежды он начинался…

Но жизнь, выходит, до сих пор ничему меня не научила — я по-прежнему во вред себе верила в чудеса.

Всё выровняется, всё наладится, мы и это сумеем пережить.