Что будем делать?

— Поздороваемся и поговорим.

Ильмин хмыкнул:

— Принял. Я ребят подтяну. Вас когда ждать? Езды от вашего дома до места назначения — минут сорок.

Герман отнял телефон от уха, взглянул на часы.

— Жди в ближайшее время. Я сейчас заеду кое-куда, а оттуда — прямиком к вам.

Сейчас заставить себя не вдавливать педаль газа в пол у него вряд ли получится.

Лиля бы не одобрила.

Он невольно улыбнулся этой простой и очевидной мысли. Скосил взгляд на полуприкрытую дверь в спальню, где спала супруга.

— Вы его, главное, не спугните.

— Обижаете, Герман Александрович, — усмехнулся Ильмин. — Отработаем филигранно, вот увидите.

— Очень на это надеюсь.

И дальше весь его день напоминал какую-то сумасшедшую гонку. И гонка эта обошлась не без препятствий.

У него оставалось время прояснить ситуацию с Игнатьевой. Как удачно всё совпало бы, вылови он её перед беседой с Алексеевым — её неожиданным знакомцем.

И раз уж Марина так и не вышла на связь, он знал, у кого стоит поинтересоваться на предмет её внезапной пропажи.

— Герман?.. — мать в шёлковом домашнем халате и со всклокоченными волосами смотрела на него, будто видела перед собой привидение. — Что ты тут…

— Доброе утро. Вы что-нибудь слышали об Игнатьевой?

Он наверняка вытащил её из постели, но Германа это сейчас не слишком-то волновало. У него не было времени на извинения и расшаркивания.

Мать отшагнула от входной двери, всё ещё пытаясь прийти в себя:

— Может, зайдёшь? Ты… о Марине?

Он покачал головой, предпочитая не переступать порог. Тем более что был почти уверен — отец дома. Видеться с ним у него сейчас никакого желания не было.

— О Марине.

— А что случилось?

— Она не вышла вчера на работу. Дозвониться до неё я не смог. Поверхностные поиски ничего не дали. Ты ведь каждый день с соседями своими общаешься. Не может быть, чтобы Игнатьева ничего тебе не говорила.

Их земельные участки были через забор, и мать частенько шутила, что огораживаться не стоило, всё равно жили как одна большая семья. Во всяком случае ей это так рисовалось.

— Нина… Нина вчера ничего мне не говорила.

— Она при тебе с ней не говорила? Марина ей не звонила?

Мать покачала головой, и на её лице всё чётче проступала тревога.

— Ты думаешь… думаешь, что-то могло случиться?

Да. Эта дрянь пыталась мне жизнь поломать. Самое время за это ответить.

— Понятия не имею. Узнай, будь добра, сегодня у своей подруги, куда её дочь подевалась.

Не ломиться же к ним в шесть утра на порог, выясняя такие подробности. Тем более, что он не мог быть уверен, что Игнатьева поставила родителей в известность о своём исчезновении.

В том, что с Игнатьевой что-то могло случиться. Ему почему-то не верилось. Никак не мог вообразить её себе жертвой обстоятельств.