Она была женщиной сильной и очень в себе уверенной. Вывести её из равновесия или как-то поколебать было задачей совсем не из лёгких.

— Мне не слишком-то много известно о том, что у вас там с Германом происходит…

— Вы позвонили, чтобы у меня это узнать?

— Мы же можем говорить начистоту?

— Безусловно, — мои пальцы на скатерти конвульсивно дёрнулись. — За это я была бы очень вам благодарна.

Мою собеседницу такой поворот наверняка обрадовал — её голос окреп, и она уже вокруг да около не ходила.

— Замечательно. Тогда, я думаю, тебе прекрасно известно, что наша семья не особенно высокого мнения о вашем с Германом браке.

Удивительно, как мало меня сейчас волновало отношение к нашему браку моей родни по мужу.

— Вы постарались это ясно до меня донести. Вы меня никогда не одобряли.

— Ничего личного, Лиля. Это, я надеюсь, тебе тоже понятно.

Я не сдержалась и фыркнула.

— Надежда Георгиевна, вы это серьёзно? А что же это тогда, если не личное? Вы ведь не одобряете меня, конкретного человека.

Кажется, моё возражение её задело. Голос растерял все остатки вежливых интонаций.

— Я не одобряю тебя не как личность, а как представительницу не нашего круга. Надеюсь, теперь тебе стало понятнее. Ты не выгодна нам, не перспективна. Ты ему не подходишь. Кроме своего пока ещё молодого тела, тебе ему нечего предложить. Но и это пройдёт. Надеюсь, на этот счёт иллюзий ты не питаешь.

Я вспомнила, как подрагивали его горячие пальцы на моей коже. Прикрыла глаза и сглотнула. Да, конечно, это страсть, это плотское, но неужели же только оно?

Неужели причиной вчерашнего помешательства оказалось сугубо влечение? Может, в это и можно было поверить, будь мы незнакомцами. Но мы, чёрт возьми, женаты три года! Пока что женаты.

— Надежда Георгиевна, я совершенно не понимаю, что вы всем этим хотите сказать. Кроме того, что вам вдруг ни с того ни с сего захотелось позвонить мне, чтобы унизить.

— Я не ставила себе целью унизить тебя. Всего лишь сказать правду.

Какое чудовищное лицемерие.

— А почему вы решили, что мне нужна ваша правда?

— Потому что сейчас самый удобный момент его отпустить.

— Отпустить? — в горле у меня запершило. — Простите, не понимаю…

— Очевидно, что не понимаешь, раз вся эта канитель тянется так непростительно долго. Но разве и так непонятно, что вы только мучаете друг друга?

— Да вам-то откуда всё это знать? — моё терпение начинало сдавать, хоть я и поклялась себе, что не поддамся ни на какие провокации со стороны.

Но одно дело пообещать, и другое — сдержать обещание, когда на тебя вот так бессовестно давят.

— Оттуда, что я лучше знаю своего сына, чем ты — своего мужа, — спокойно отозвалась свекровь. — Оттуда, что сегодня он приезжал. Он был очень обеспокоен. Очень взволнован. Очень переживал.

Он ездил домой?..