А Дима был тем самым идеальным мужчиной, о котором я грезила ещё в юности, который приходит на помощь и появляется в трудную минуту. Именно поэтому я так любила фильм ""Унесённые ветром"" и Ретта Батлера.

Горячая вода расслабила ноющие мышцы, я откинула голову назад. И снова вспомнила подслушанный разговор. Из него я поняла, что прошлую девушку звали Юля и она была супер красивая, но почему-то Дима с ней расстался. Интересно, что она такого натворила. Я почувствовала как завидую этой незнакомой девушке. Она многое для него значила и уж точно не была очередной.

Дверь в ванну распахнулась и в комнату вошёл Дима с тарелкой в руках. Я в панике окинула себя взглядом, пышная пена уже начала оседать, но всё еще прикрывала большую часть тела.

Он встал передо мной на колени, поставил тарелку на край ванны.

– Что это за жёлтая хрень? – я подозрительно прищурилась и тут же ойкнула от боли."

"– Это не хрень, а дольки ананаса. Хорошо помогает от синяков.

– Первый раз слышу. Всю жизнь пользовалась бадягой.

– Так, не понял, ты хочешь выздороветь?

Я кивнула.

– Значит, не возмущайся. Голову назад откинь.

Дима аккуратно расположил тонкий пласт ананаса над бровью, затем так же аккуратно распределил остальные кусочки по оставшейся половине лица.

И напоследок, едва касаясь, поцеловал в губы. От неожиданности я замерла.

Глава 9. Исповедь

– Не думала, что тебя привлекают избитые девушки.

Моё замечание вызвало у Димы грустную усмешку.

– Или это от жалости?

– Нет. Давно хотел это сделать.

– А ты с каждой девушкой так возишься, как со мной? – не успев договорить, я уже пожалела о сказанном.

– И к чему этот вопрос?

На удивление Дима даже не напрягся. Хотя я почему-то думала такой вопрос его оскорбит или разозлит, но он даже не шевельнулся, только опустил руку в ванну и принялся водить пальцем по моей коже. Я словно загипнотизированная смотрела ему в глаза, мысленно следуя за его рукой. Она плавно перемещалась от локтя по предплечью, указательный палец обвел правое плечо, переместился к ключице. Я затаила дыхание будто забыла как дышать.

– Почему интересуешься? – переспросил Дима, не получив ответа.

– Просто интересно.

– Нет, не с каждой.

– Понятно.

В комнате повисла тишина, нежные прикосновения успокаивали и усыпляли.

– Мой отец был военным: строгим, грубым и требовательным,– неожиданно тихо сказал Дима, сквозь спокойный тон мне послышались нотки грусти. – Мама жалела его. Может, любила, но стоило ему выпить лишнего и нам приходилось прятаться от него или у соседей или в гараже. Бывало попадали под горячую руку, в такие моменты я ненавидел его за то, что он бил маму. Они развелись, когда мне было пятнадцать, больше я с ним не общался. А мама расцвела.