А пока я удивлённо хлопала глазами и собиралась хоть с какими-то мыслями, Андрей уже начал расстегивать многочисленные пуговки на моем платье.

Сама бы с этой ужасной застёжкой не справилась бы, а попросить неловко. Будто я намекаю.

Хорошо, что он и так все понимает.

Я, естественно, была благодарна за помощь. И если бы он в процессе не начал целовать открывающиеся участки кожи, возможно, что-то умное бы сказала в завершение изъятия меня из свадебного платья.

Но нет.

К тому моменту, когда оно белой пеной осело к ногам, у меня в голове не просто зефирки плавали. Они там плавились.

Как и я в его руках.

- Снежинка моя. Вот так, иди сюда, - Андрей перенёс меня в спальню и бережно устроил на кресле, прикрыв легким пледом. Выдал влажные салфетки - дотереть парадный макияж.

- Погоди, уберу мишуру. Ещё прилипнет, куда не надо. А я лепестками роз не питаюсь, - смешливо фыркнул.

- Тебе не обязательно их есть, - прошептала чуть слышно, лишь бы не сидеть пластиковой безвольной куклой.

Собрав покрывало со всей этой розовой романтической фигней и убрав подальше, Андрей вернулся ко мне и подхватил на руки, вместе с пледом:

- Ну, если бы ты в них сейчас повалялась, они бы к тебе прицепились точно.

А когда я буду облизывать тебя, тогда точно с десяток придётся сжевать…

Он спокойно уложил меня на постель, а сам начал раздеваться: запонки, часы, бабочка, ремень…

А меня обдало жаром всю. И от слов, и от действий.

Какой кошмар. Стыд и позор.

Ой-ой-ой!

А можно облизать, да?

Хорошо, что не спросила. Но муж так хитро на меня посмотрел, что я не удивлюсь, если мой восторг он уловил.

А потом Андрей как-то быстро разделся, уселся на край кровати, протянул ко мне руку и позвал:

- Иди ко мне, Снежинка.

Согрею.

И я пошла.

А он - согрел.

Да так, что я этой ночью, о которой до прошлого вечера думала со страхом и неприязнью, рыдала от восторга, нежности и неожиданности ни раз и ни два.

Это все его горячие поцелуи, нежные прикосновения и откровенные ласки, которые незаметно, но неумолимо, сводили с ума, погружали в сладкий, невозможный дурман. Дарили так много ощущений, эмоций и нового.

Всего нового.

В темноте и тишине спальни, где источником света был маленький светильник в углу, а музыкальный фон создавали мы сами, я открывала новую себя.

А еще узнавала иные грани человека, внезапно ставшего моим мужем.

Там, в самом центре страсти и огня, я тонула, сгорала и возрождалась вновь в его руках.

Касалась. Целовала. Чувствовала.

Себя.

Его.

Не видела, но слышала:

- Такая красивая. Сильная. Живая.

Прижималась к нему теснее и ближе. Стонала, сжимала зубами мощное и горячее плечо. Облизывала солоноватую гладкую кожу. Хрипела от переизбытка эмоций, под плавящий мозги шёпот:

-Малышка, да, вот так. И ещё раз.