Знакомая Нурии Айдаровны попросила об одолжении, дать работу дочке, пока та не устроится, в университет местный поступать решила. Вообще о столице грезит, но там нет никого из знакомых, побоялась мать отпускать ее туда. По мне и правильно, с таким-то характером. А уж как на хозяина зыркает! Прямо жрет глазами. Тьфу, сразу видно, непутевая. Видимо соперницу в тебе почувствовала.

– Я не…

Не успеваю договорить фразу, что меня не интересует Карим в этом плане. Валентина перебивает.

– Самый момент сейчас, хозяин в своем кабинете. Буквально только что от него друг вышел, один он теперь. Беги, раз поговорить надо. Слыхала что ужинать дома не планирует, уедет опять.

– Правда? Спасибо вам огромное! – вскакиваю.

– Ох, да ты горишь вся. Щеки так и пылают.

– Я согрелась, наверное, поэтому. Спасибо вам за все.

– Идем, покажу дорогу.

Вот я и на пороге кабинета Абашева. В воображении все казалось проще, сейчас же мне до ужаса страшно. Накатывает смущение, переживание как выгляжу. Растрепанная, потная. Почему мне так жарко?

Чувствую себя чуть ли не нищенкой в этом роскошном доме. На самом деле, я голову сломала, когда собиралась сюда. Пыталась решить, что надеть. На свидания в жизни так не собиралась. Хотя, у меня и были то всего пара свиданий. Боялась, что Карим подумает обо мне неправильно. Мысли скакали как блохи. Выбрала в итоге темно-серое прямое платье. Я его недавно купила, простое, но мне показалось очень красивым, стильным.

Мы с братом жили всегда бедно, но в последние годы смогли немного выбраться из нищеты. Как оказалось, счастье не могло быть долгим."

"Колени дрожат, когда толкаю дверь, вхожу. Карим сидит за массивным письменным столом, что-то печатает на компьютере. Здесь пахнет богатством, властью. Вздрагиваю, не решаюсь ступить дальше, на светло-серый ковер. Валентина дала мне уютные мягкие домашние тапочки, но даже в них наступить на пушистое великолепие кажется кощунством.

– Здравствуйте, – произношу, набрав воздуха в легкие.

Карим поднимает взгляд на меня. На красивом мужественном лице мелькает удивление.

– Простите, что я без предварительной договоренности.

– Как ты сюда попала?

Пытаюсь понять, злится ли на меня. Конечно, раздражен.

– Это было непросто.

– Конкретнее?

– Я должна была поговорить с вами. Вы же меня помните? – злюсь на себя за то, что это прозвучало с такой надеждой.

Словно я только об этом и мечтала.

– Склерозом не страдаю, – усмехается Абашев. – Ты меня удивила. Софья, не так ли?

– Я пришла умолять вас о пощаде.

– На коленях? – выгибает бровь.

Этих слов не ожидала.

Теряюсь, сбиваюсь с мысли.

– Я умоляю вас пощадить моего брата…

– Интересно, это у вас семейная наглость? – жесткий тон хлещет по щекам, которые начинают пылать сильнее.

Абашев поднимается из своего кресла.