Водителя я уже отправил, жди.

– Мне нужно собрать вещи…

– Тебе вряд ли они понадобятся.

– Почему? – почти выкрикиваю нервно.

– Софья, успокойся. Я уже думаю, что надо бы и врача прислать. Ты в порядке?

От того что мой враг проявил сочувствие, пусть и минимальное, глаза начинает жечь от слез.

– Со мной все нормально. Главное узнать, как Артем. Умоляю… Я только ради него согласилась.

– Я уже понял, как важен тебе статус мученицы, – перебивает резко. Я уже дал распоряжение, в СИЗО едет адвокат. Собери минимум самого необходимого, водитель будет через двадцать минут. Отвезет тебя в мою квартиру в центре. Я приеду, когда освобожусь.

Что на это ответить? Да, хозяин. Я буду ждать, терпеливо и покорно? Но я совсем не такая!

– Тебе обязательно меня постоянно унижать и подчеркивать, какая моя жизнь жалкая по сравнению с твоей?! – вырывается у меня. Даже на «ты» внезапно перехожу, хотя предпочитаю держать дистанцию с Абашевым.

– Упаси боже унижать тебя, мне это неинтересно, – в тон отвечает Карим. – Я просто говорю, как есть. Хочешь поспорить и потратить мое время?

– Значит, ты будешь указывать мне, что говорить, а что – нет? Я думала, что стану женой, а не рабыней!

– Молодец. Верно уловила. Я буду говорить, как вести себя моей жене. Дерзить мне точно не смей. Это ясно? Иначе никакого договора не будет. Ты и так тянула слишком долго."

"Карим отбивается, телефон едва не выскальзывает из моих рук, а я даю наконец волю слезам. Их очень много, меня накрывает сильная истерика. Только за пару минут до приезда водителя успеваю чуть прийти в себя, умыться. Вещи собрать не успеваю. Ношусь по дому, осознавая, что Карим прав. Красть у нас нечего, так что мое замечание по поводу неисправной двери было более чем глупым. Отец продал все ценное, что было. Особенно когда Артема забрали.

Бросаю в сумку несколько платьев, белье, косметические принадлежности, старенький ноутбук, пару книг. Все очень хаотично. Фотоальбом, где еще можно увидеть другую семью. Счастливую. Любящую.

Не знаю зачем беру его. Словно сюда уже не вернусь. Я ведь не в рабство продаюсь, это все временно. Да, мне придется сделать то, что противоречит моим убеждениям. Но это не означает клеймо на всю жизнь, не так ли?

Не знаю, может быть успокаиваю саму себя.

Пока собираюсь, водитель Була решает вопрос с дверью, вызывает бригаду, очень быстро привозят новую, очень красивую и добротную дверь. Она будет глупо смотреться на нашей халупе, думаю с грустью.

Через полтора часа, оставив рабочих заниматься установкой, мы с водителем Карима уезжаем. Неразговорчивый громила буркает, что новые ключи передаст мне завтра утром.

Я благодарю рассеянно, думая о том, что отца еще как минимум неделю собираются продержать в больнице, но он ведь и сбежать может, и не попадет в дом.