Мама всплеснула руками:

- Ну что ни слово, то грубость! Вот же неблагодарная.

- А за что мне тебя благодарить? – мой голос сорвался на всхлип, - За то, что ты мне жизнь поломала?

- Не преувеличивай! Жизнь тебе поломала не я, а отец твой чумной. И бабуля! – сказала мама.

По её виду и впрямь ничего не случилось. Обычное летнее утро. Только в другом измерении.

- Бабушке что я скажу? – дополнила мама картину.

- Правду скажи, - ответила я, - Скажи, что целовалась с моим парнем.

- Ой, батюшки! – взвизгнула мама, - Драма так драма! Парень твой, от горшка два вершка.

Я смахнула слезу:

- Ненавижу тебя. Ты мне больше не мать.

Воцарилось молчание. А после она удалилась. Видать поняла преимущества нового статуса? Я же спокойно прошла до порога. Даже в зал не смотрела. Удержалась! Смогла.

Ночь в сторожке прошла «под сериальчик и водочку». Я не пила. Но сериал посмотрела. Какая-то дичь про убийства и трупы. Между тем настоящая дичь начиналась снаружи. Сначала послышался крик:

- Ээээй! Открооой!

Я прислушалась. Голос знакомый…

- Ааань, ты там? – прокричал ты и, судя по звуку, пробрался во двор.

Сторож вскочил. Я подбежала к окну. Из-за шторы я видела твой силуэт в темноте. Он мелькнул и исчез. Дядь Юра, а может быть, дядя Серёжа, снял со стенки ружьё.

- Ээээй! Выходиии! – крикнул ты ближе.

Я прижималась к стене, когда сторож окликнул тебя в приоткрытую дверь:

- Парень! А ну, иди отсюда!

- Мн-е Аня нуж-на, - ответил ты, запинаясь. Голос был пьяным. Знакомым. Таким бесконечно родным…

- Здесь нет никаких Ань! Иди, проспись!

Ты с первого раза не понял. Дверь закрылась. Но ты сел на лавку и начал орать:

- Аааань! Ааааня!

Сторож пыхтел и недобро поглядывал:

- Твой распинается?

- Он не мой, - прошептала одними губами."

"Твой крик перерос в волчий вой. Собаки, что были поблизости, тут же его подхватили. Стали лаять в ответ. Я зажала ладонями уши. Больше всего мне хотелось поддаться и тоже завыть. Чтобы ты обнаружил меня! Но я только бессильно мычала.

«Ань, я умру без тебя», - написал ты в последнем послании.

«Я уже умерла», - равнодушно ответила я.

Но равнодушием здесь и не веяло. Мы были единым. А теперь я осталась одна. Вот и всё! Мой спектакль отыгран.

Я убрала ладони, когда услышала вой полицейской сирены. Тебя увезли. И неожиданно стало так тихо.

- Наконец-то, не прошло и полгода, - нахмурился сторож.

По его недовольству я уже осознала, что денег придётся занять. Ибо срок моего пребывания здесь ограничен.

Глава 30. Витя

Я проснулся в тюрьме. Нагрубил добросовестным стражам порядка. В общей камере было просторно. Кто-то храпел, двое играли в карты, а третий искал, у кого бы занять. Он спросил у меня. Растолкал.

Спросонья я отмахнулся. Было трудно припомнить детали. Кажется, я перебрал и поплёлся искать тебя в театре. Хотя была ночь, и окна уже не горели.