Я села на лавочку, достала початую пачку. Мне было страшно и так одиноко, что я закурила. Хотя мы же с тобой решили, что бросим. Ты, кстати, бросил?

В общем, я закурила, разулась. На мне были летние тапочки. Ноги сложила на лавку. Слёзы сами собой полились. Я курила и плакала. Кашляла, снова курила. А после – рыдала взахлёб.

Замок на двери отворился. И наружу вышел наш сторож, я до сих пор путаю, он дядь Юра, или дядя Серёжа.

- Это кто у нас тут сидит? – посветил он фонариком прямо в лицо.

Я шмыгнула носом, укрылась от яркого света.

- Анна Ловыгина, у меня пропуск, - полезла я в сумочку.

- Да я вижу, что пропуск, - прервал он меня.

И впустил внутрь сторожки. У него была целая комната. С диваном, телевизором и столом. Только звук не работал.

- Тебя кто-то обидел? – спросил он, усевшись напротив. И указал на ружьё. Я знала – муляж. Мы его брали на сцену.

- У меня жизнь кончилась, - произнесла я.

Он рассмеялся:

- Да ладно тебе! Парень бросил, небось?

Я зарыдала. От боли сводило виски. Уж лучше бы Ника! Я часто себе представляла… вас с ней. Но не мать.

Сторож позволил остаться. Не лез! Я рассказала ему про спектакль. Сам он лёг на диване. Свернулся калачиком. Долго глядел на меня.

- Красивая, - послышалось в тишине.

Я проспалась. А утром пошла упаковывать вещи. Денег было отложено мало. «Ещё подкоплю и могу оплатить себе хату, где-нибудь на окраине города», - думала я. И пускай! Буду чаще пешком ходить. Только подальше от вас. От обоих!

Придя во двор, огляделась. Твоего мотоцикла нигде не было. Зато мать была дома. Я оттолкнула её от двери. Не разуваясь, прошла в свою спальню. Ах, извините, бабулину!

Я достала рюкзак и принялась трамбовать. Пока только летнее. Хотя пару кофт прихватила. Ботфорты стояли в углу. Я не стала их брать, как и платье, в котором была в Новый год. Оставила многое…

Мама стояла в дверях:

- Ну, и куда ты собралась?

- Я уже совершеннолетняя! Ты мне не указ! – огрызнулась я резко.

- Ань, ну вы бы всё равно с ним расстались. Я просто ускорила этот процесс, - ответила мама.

Я потрясённо воззрилась на эту совсем незнакомую женщину. Волосы гладко зачёсаны. Под глазами круги. В целом, ни грамма раскаяния!

Глядя в распахнутый зев рюкзака, я хотела ударить наотмашь. Но внезапно сказала:

- Ты никому не нужна! Сдохнешь одна в вытрезвителе.

Она выпрямилась:

- Вот же дрянь! Растила тебя, растила. А выросла дрянь!

- Значит, было в кого, - усмехнулась я.

Бросила пачку тампонов, роман и губную помаду.

- Ну, и куда ты собралась? – мама вернулась в «исходную».

- Я ещё не собралась, - ответила я, распахнула совместную дверцу.

Достала из шкафа пальто и кроссовки. Долго думала, куда запихнуть.

- Аня! – окликнула мама.

- Ну, и как оно? – фыркнула я, сгребая со столика мелочь.

- Ань, ну куда ты пойдёшь? На панель?

Я опешила:

- По твоим стопам, значит.