Это казалось мне ласковым прозвищем, на фоне того, как тебя окликали друзья. Жека впервые назвал тебя Нюркой в тот давний визит, да так и использовал эту простецкую форму.

Ты ответила: «Я тебя лю». Эта привычка скрывать свои чувства меня раздражала. Я ведь знал, ты любила меня! Я же сам мог кричать о любви. Говорить это слово, как зов, как молитву. А ты - никогда. Только это короткое «лю» утоляло мой чувственный голод, заставляло поверить, что «блю» не заставит себя долго ждать.

Со спины подобрался Виталик. Я, стоя у входа, курил. С той поры, когда наш автосервис выплачивал долг, много воды утекло. Он винился, я слышал его обречённые речи за дверью отцовского офиса. Хотел добровольно уйти, но отец не позволил ему. Когда он узнал, что я взял вину на себя, то хотел разделить со мной бремя. Но теперь уже я заартачился! Убедил его в том, что оплошность моя. И безропотно стал отдавать свои деньги.

Долг был практически выплачен. И я мог вздохнуть, ожидая, что вновь накоплю. Нам на отпуск. На съёмную хату. На жизнь, о которой мог только мечтать.

- Вить, чё как? - поинтересовался в привычной манере Виталик.

Он прикурил от моей сигареты, и мы теперь оба дымили, глядя на изгородь перед собой.

- Да норм, а ты? - отозвался я коротко.

Он зажал сигарету в зубах и достал из-за пазухи что-то. Конверт. Протянул его мне.

- Вот, я тут собрал кое-что.

Я даже не стал прикасаться. Очевидно же, деньги внутри!

- На фига? - выдохнул грубо.

Виталик слегка подымил, после сунул конверт мне насильно. Но я оттолкнул его руку.

- Так будет честно! - настаивал он.

Осенью он ожидал пополнения. Начнутся пелёнки, игрушки и прочая муть. К тому же, квартира в кредит, на оплату которого шла львиная доля доходов семьи.

Я покачал головой:

- Не возьму. Считай это мой тебе подарок на рождение сына.

Виталик провёл по лицу, усмехнулся:

- А если дочка родится?

- Так это ещё лучше, - я поддержал.

- Нинка совсем истеричная стала, - он покачал головой, - Домой возвращаться боюсь.

- А ты не ходи, - хмыкнул я, - Скажи, работой тебя нагружают по полной. Отмазка что надо! Тружусь ради вас.

Виталик потёр кулаком подбородок.

- Люблю её, блин.

Я покивал:

- А чего изменяешь тогда? - уточнил. Знал ведь, Виталик гулял от жены. Он и сам не скрывал, или только кичился, пытаясь набить себе цену на фоне других мужиков.

- Да х*й его знает, - отозвался он глухо. И, понурившись, выдавил дым, - Ты же не можешь питаться всегда одинаково. Хочется вместо картошки поесть вермишель, например."

"Я усмехнулся. Ага. Такое себе оправдание! Сам я всегда полагал, что измена — итог нелюбви. Зачем изменять, если любишь? Если кроме одной, в голове никого. Только её проникающий взгляд, только её приоткрытые губы. Если имя её на устах, наяву и во сне. То к чему тратить жизнь на других...

Ты написала спустя два часа.