Благо этаж невысокий! И видно не только назойливых галок, но также людей…

Он сидел, улыбаясь в усы, восходящему солнцу. Реагируя хмурым смешком на проказы детей. Я молчал очень долго. Мы как будто забыли об этом событии, что, по сути, внесло в нашу жизнь непривычный разлад. Еда стала проще, подарки без повода вовсе исчезли. А деньги исправно ложились на счёт неизвестно кому.

Как-то раз я присел рядом с ним и промямлил:

- Прости меня, пап.

Эти слова прорвались изнутри с неожиданной болью. Я будто носил их в себе. А озвучить не мог.

- Ничего, всё пройдёт, - ответил он мудро.

Всё – это долг? Или… ты? Я не хотел, чтобы ты «проходила».

И осторожно спросил:

- Ты о долге?

- Я о любви, - папа вздохнул, затянулся.

Мне стало обидно. С чего он решил? Ведь любовь не проходит. Я знаю.

- У тебя ж не прошла, - ответил я резко. Даже резче, чем мне бы хотелось.

Папа долго смотрел в пустоту. Взгляд застыл и померк.

- Страсть прошла, - рассудительно выдохнул он, - Но ведь что-то осталось.

Я подумал тогда, что моя страсть к тебе не пройдёт. Только станет сильнее.

- Я любил её, очень, - добавил отец.

Мой голос обрёл равновесие:

- Маму? – озвучил я, - Или…

«Её», - хотел указать на гостиную, где тёть Таня смотрела сериал.

Она – моя мать! А другая, по имени Алла, всего лишь меня родила.

Отец не ответил. Как будто не слышал вопрос. Но тихо сказал:

- Я не хочу, чтобы ты думал плохо о ней. Она была светлой, живой. Она и сейчас остаётся живой. Для меня.

Он замолчал. И мне стало неловко! Я понял, любовь не прошла. Он носил её всё это время в себе. Он любил её всё это время…

- А жена твоя знает об этом?

- О чём? – спохватился отец.

Я поднял глаза:

- Обо мне.

У него по лицу пробежал электрический ток. Губы сжались, на лбу обозначились складки.

- Думаю, да.

- Думаешь? – я уточнил.

Он опять посмотрел в пустоту. Будто там, в тёмных сумерках летнего неба искал подходящий ответ.

- Мы никогда не говорили об этом. Я не знал, как смогу рассказать. К тому же, когда Аллы не стало, она сразу тебя приняла. И сказала, что ты – её сын.

Я улыбнулся печально. Выходит, что той, кого он любил, судьба подарил ребёнка. Но растить его выпало той, которой детей не дано.

Тут свет зажёгся. Мы встрепенулись, как по команде подняли глаза.

- Чегой-то вы тут в темноте? Шушукаетесь? – мама стояла, закутавшись в шаль.

Шаловливая и молодая! Я всегда восхищался её оптимизмом. Улыбкой. И яркой курчавой копной светло-русых волос.

- Обсуждали, что подарить тебе на день рождения, - отец подмигнул мне.

- Да когда он ещё? – мать поправила волосы.

- Ну, есть время подумать, - добавил отец.

А я в тот момент озадачился мыслью: как сумею поздравить обеих? Ведь в июне и ты родилась…

Я думал, поездка на море будет подарком. Я копил на неё целый год! Но заначку пришлось обнародовать. И теперь я боялся тебе рассказать.