А назад возвращалась со счётом и книжечкой жалоб в руках.

- Пжалста! – манерно вручала мне ручку. И я принимался писать.

- Как вас зовут? – глядел исподлобья.

Ты теребил свой бейджик:

- Меня зовут Анна.

«Официантка по имени Анна», - выводил я коряво, - «Хамит и ведёт себя неадекватно».

На что я надеялся? Вдруг тебя завтра уволят отсюда? И этот передник и тесная юбочка больше не станут меня изводить. Пусть Ника их носит! То, с кем она здесь флиртует, меня не касается. Это проблемы Женька.

- Что??? – ты бледнела от злости.

- А что? – поднимал озадаченный взгляд.

- Да я… Да я тебе кофе на голову вылью сейчас! – шипела ты, словно змея.

Я, удручённо вздыхая, дописывал рядом:

«Тыкает и угрожает клиентам расправой».

- Слышишь, клиент, шёл бы ты подобру-поздорову? – слышался сдавленный шепот. Ты истерично сжимала поднос. И могла бы огреть меня им по башке, если бы не посетители."

"«Проявляет агрессию и шовинизм», - выводил я финальный аккорд. Это слово услышал по радио. Что оно значит, не знал до конца. Но звучало весомо и статусно!

- Отдай сюда! – ты вцеплялась в тетрадку, хотела её отобрать, - Эту хрень всё равно не читают!

- Вот и узнаем, - я складывал губы в ухмылку и, самодовольно вручал тебе пару банкнот.

- Купишь себе чупа-чупс, - усмехался.

Но ты не брала. Ты возвращала их дерзко и фыркала:

- Лучше купи себе совесть!

- Тут не хватит! – парировал я тебе в спину.

Твой незадачливый «босс» появлялась внезапно. Садилась напротив меня и вздыхала:

- Харитонов, ну чё тебе надо?

Я пригибался пониже к столу и шептал:

- Выгони Аньку.

Ника смеялась, возвращала салфетки в салфетницу:

- Ага, спешу и падаю!

- Тебе по приколу командовать ею, а мне каково? – я выходил из себя, наблюдая как ты, с лучезарной улыбкой, берёшь из рук «дяденьки» счёт.

- Она, чтоб ты знал, на хорошем счету у начальства, - с вызовом хвастала Ника. И почему-то во всех её фразах мне слышался явный подтекст...

Знаешь, а я постепенно обвыкся. Но ревновал всё равно! Я знал, нужно как-то бороться с собой, нужно учиться доверию. Вдруг ты и правда, поступишь в актёрский? Вдруг станешь играть? И множество глаз будут жадно смотреть на тебя. И ловить каждый вздох, каждый жест знаменитой актрисы.

Знаешь, я тщётно пытался себя убедить, что желаю того же. Что готов разделить твой успех! Вот только делиться с другими тобой, не готов. Если даже придуманный зритель, поклонник, дарящий цветы, вызывал в моём сердце тревогу. То, что говорить о реальных вещах?

Я был эгоистом в то время. Законченным, жадным, упёртым! Зацикленным только на нас. Я хотел тебя спрятать, присвоить себе. И, чем ярче звучали твои запредельные планы, тем яростней я умолял мироздание их поломать. Я представлял, как тебя утешаю.