— Сдурела что-ли? Больно же, ненормальная!

Парни хохотали и улюлюкали, даже Костя улыбался и смотрел на меня с каким-то восхищением.

— Вы! — я обвела злым взглядом ржущих парней. — Вы спорили на меня?

Это был одновременно и вопрос, и утверждение. По их переглядкам и смущённым взглядам я поняла, что это правда. Спорили. Я обречённо покачала головой. Почему все парни — такие кретины?

Я резко развернулась и устремилась к своей конторке. Ни секунды здесь не останусь!

— Агата, мы же в шутку. Не обижайся. Мы несерьёзно спорили! — неслись мне в спину голоса.

— Агата. — Костя попытался удержать меня за плечо, когда я как фурия мчалась мимо него. Но я рванулась из его руки так, что затрещала ткань кардигана.

Заскочила в свой кабинетик, закрыла изнутри дверь на задвижку, чтобы никто не мешал, и стала швырять свои вещи, в рюкзачок. Уйду! Распечатала бланк заявления об увольнении, быстро заполнила его и оставила на столе.

По мастерской я практически бежала, натягивая на ходу куртку и шапку. Парни молча провожали меня глазами и забеспокоились, засуетились когда я была уже у дверей.

— Агата, ты куда? Ты уходишь? Ты обиделась? — все разом загалдели они. — Мы же просто шутили! Агата, стой!

Мне много чего хотелось им высказать, но слова, как колючий чилим цеплялись острыми шипами и застревали в горле. Если и смогу выдавить из себя хоть одно, то только со слезами. Я обречённо махнула рукой и выскочила наружу.

И вот сейчас я бродила неприкаянно по городу, и чувствовала себя абсолютно одинокой среди толп спешащих горожан и праздно шатающихся туристов. Грустила в центре людского водоворота, нарядных витрин, праздничного освещения, уличных музыкантов, развлекающих толпу знаменитыми хитами. Среди каменных гигантов с тёмными окнами, нависающих надо мной резными капителями и фронтонам. Среди суровых лиц атлантов и кариатид, подпирающих балконы.

Я на этом невиданном празднике жизни, красоты и соблазнов чувствовала себя чужой.

Войдя в квартиру, я столкнулась в коридоре с Серафимой. Соседка недовольно поджала губы и осуждающе посмотрела на меня.

— К тебе уже дважды приходил парень!

Глава 37

— Какой парень?

— Красивый, голубоглазый.

На вечно недовольном лице Серафимы неожиданно появилась мечтательная улыбка. — Эх, был у меня когда-то голубоглазый капитан милиции…

Женщина как будто помолодела на пару десятков лет. Морщины разгладились, в глазах появилась проволока, а на щеках румянец. На полминуты она провалилась куда-то в свои приятные воспоминания. Я невольно заулыбалась, глядя на неё.

— Ну и что ты улыбаешься? Думаешь, я всегда была такой старой и сморщенной? — соседка величественно повела плечом и повернулась ко мне боком, горделиво демонстрируя лицо в профиль.