Ты хотя бы на секунду воображаешь, что ты за сокровище?

Смеюсь и качаю головой. Приятно, черт побери, когда тобой восхищаются. Очень приятно.

Хмель кружит голову, хотя выпила совсем немного. Завороженный взгляд Воронова пьянит намного больше. Не настолько, чтобы забыть обо всем и броситься в омут с головой, но все же очень приятно. Не помню, чтобы кто-то мной так восторгался.

Воронов оставляет тему, почувствовав, что мне не очень комфортно рассуждать о ней. Он деликатно переводит разговор и поднимает настроение разными историями. Слава остроумен и чертовски обаятелен.

Не зря на него все пялятся. И я, кстати, в том числе. Не знаю, как он умудряется тонко ощущать, умело лавирует среди серьезного и обычного, ему это с блеском удается.

Заливисто хохочу над очередной историей. Смеюсь до слез. Мокрые ресницы вынуждают отойти в дамскую комнату, где неспеша поправляю макияж. Но не успеваю достать очередную салфетку, как дверь открывается и в помещение вплывает подлая тварь Завадская.

Холодно окидываю ее взглядом, продолжаю делать свои дела. Но суке неймется. Она располагается рядом, достает блеск и размазывает по губам.

— Мы помирились с Давой, — доверительно, но с колоссальной издевкой сообщает мне через зеркало. — Он всегда ко мне возвращается. Так что… Как тебе сегодняшняя новая кухня? Моему Барскому не понравилось. Заставил сменить поданное блюдо. Пойду, — театрально вздыхает. — Помогу выбрать новое.

Я продолжаю стирать подтекшую тушь, глядя исключительно в свое отражение. Мне хочется оторвать зеркало и размозжить об голову наглой твари. Только позволить себе такого не могу. Я не слабачка, чтобы в бою отвоевывать себе мужика.

Да пошли они к черту! Пусть трахаются на здоровье.

Завадская с неимоверным удовольствием наблюдает, пытается наковырять себе дозу кайфа от моего очередного поражения или чего она во мне ищет? Такой возможности я не даю. С мерзейшей улыбкой разворачиваюсь и спокойно складываю в косметичку аксессуары. Небрежно засунув под мышку клатч, нараспев тяну.

— Давай. Не подавитесь там. И еще, Завадская, сильно не ори на бедного официанта. Можешь до конца испортить свою репутации хабалистой бабы, правда… хм…присыпанной золотой пудрой. После того приема, помнишь? Когда валялась на полу мокрая? — она бледнеет и начинает трястись.

 — Ну тише. Что ты… Давление подлетит. В твоем возрасте может быть критично. А тебе еще ужин отрабатывать. Пока, милая. Мне пора к своему спутнику.

Машу ей лапкой и виляя задом, модельной походкой покидаю дамскую комнату. На сыплющиеся позади проклятия, лишь смеюсь. Хлопаю дверью и ныряю в сторону огромного балкона, где прячусь, чтобы пережить очередной удар.

Господи, как мне надоело.

Давид никогда от нее не отлепится.