Сегодня тот день, когда я как в старом кино снял наличку. Да, так бывает редко, но я рад, что именно сегодня это случилось. Тяну замок, выгребаю пачки и медленно протягиваю уроду.

Трясущимися руками принимает, бережно, как дитя, притискивает кучу к груди. Ох и сука.

— Пошел вон отсюда, — выцеживаю совсем иную угрозу. Понимает и отшагивает назад. — ты же за этим пёрся сюда. Вали и на глаза больше не попадайся.

— Я понял. Теперь в расчете.

Не вмазываю в рожу только из-за жены. Она и так потерянная стоит, вот-вот слезы брызнут. Старик исчезает со скоростью ветра. Я же выдыхаю и тяну шею. Даю себе пару секунд.

— А ну иди сюда, малыш, — в два шага рядом. Подхватываю на руки, кружу ее. — Расстроилась? Брось. На хер их!

Она так меня обнимает, что сердце заходится. А когда в шею утыкается мокрым лицом, так и вовсе наизнанку выворачивает. Острой стрелой пронзает от макушки до пяток. Прижимаю нежнее, ласкаю без пошлости.

— Все, моя девочка. Все позади. Я тебя люблю, Дина. Только тебя, веришь? Прости меня, родная. Прости меня, умоляю, Дин. Столько боли от меня видела… — горло перекручивает до трескучести, жаром шпарит по затылку, но продолжаю. — Больше никогда, Динуль. Никогда. Ты все для меня. Все на свете, Дина.

Глава 44

— Пора расширяться, Дин."

"Отрываюсь от компа и внимательно смотрю на мужа. Угу, вчера снова поженились. Тихо, спокойно, без суеты. В загс забежали по пути на работу и расписались, а дальше по офисам разошлись. Некогда. Надо трудиться. Таков закон жизни, если хочешь оставаться на плаву. Если Давид может себе позволить послабление, я пока нет.

— Подумаю.

— Что думать? Тебе тесно уже в былых рамках. Издательство трещит от нагрузки. Нет, — разводит руки, — дело твое. Кто я такой, чтобы лезть в чужой бизнес.

— Ты мой муж, Давид. Самый лучший. Помнишь?

— А ты моя самая лучшая. Знаешь?

— Слушай, хочешь бокал вина? Сделаем паузу?

— Я принесу.

Болезненная тема временно откладывается. Не говорить же ему, что я боюсь. На старом месте привычно и что места мало? Размещаемся же. Хотя Лида уже косится, да и новенькие приходят в недоумении. Размах неплохой, а все на головах видят. А когда открывалась, казалось площадь огромна.

Наблюдаю за Барским. Голенький почти. Плечи широченные, шея как у быка. Ух, какой.

И все же он очень красивый. Давид моя слабость. Я не только в его тело влюблена, теперь и в душу тоже. Он настолько изменился, что иногда не верю. Как такое возможно? Ну как из самовлюбленного черствого хладнокровного мудака выродился замечательный парень. Хотя знаете… и понимать не хочу.

Назад Барский возвращается уже без футболки. Обожаю, когда он домашний. Без привычного костюма и галстука. Давид несет два бокала охлажденного вина. Сверкает подкачанным голым торсом и так соблазнительно висят штаны на крепких бедрах.