Вот только столь откровенной насмешки, которую она демонстрирует сейчас, в общении с ним однозначно нет.

— Господин просил передать, что срочно ожидает вас у себя в кабинете, — продолжила Фида, бесстыдно рассматривая меня с ног до головы.

В её словах не было ничего, кроме простой информации, но в каждом слове я слышала издёвку. Она наслаждалась этим. А ещё ей явно нравилось, что я выгляжу не так эффектно, как она. Её взгляд буквально кричал: «Я здесь главная красавица, а ты — никто».

Я некоторое время молчала, тщательно подбирая ответ.

— Всё ясно, — произнесла я ледяным тоном. — Можешь идти.

Улыбка служанки потускнела. Похоже, ей не понравился мой высокомерный тон."

"— Конечно, миледи, — бросила она, поджав свои пухлые губы, и ушла, оставив за собой аромат дешёвых духов. Такими духами пользовались в основном жёны ремесленников. Я запомнила его с тех пор, как встречалась с этими шумными матронами в монастыре…

Я осталась одна, чувствуя некоторое волнение. Нет, поведение этой женщины ничуть меня не задело. Она пустышка. Однако её отношение говорило о многом. Скорее всего, она принесёт мне немало неприятностей в этом доме…

* * *Когда я вошла в кабинет, меня встретил ледяной взгляд, который отлично помнила ещё с той самой первой ночи. Тёмные глаза Себастьяна прожигали насквозь, и ужасные воспоминания нахлынули волной. Я мелко задрожала. Его грубость и унизительные слова оставили неизгладимый след в моей душе.

Один только вид его гордого и красивого лица вызывал у меня панику. Одет Себастьян был в белоснежную рубашку с кружевным воротником.

На шее мужа покачивались изысканные украшения, а его длинные волосы небрежно спадали на плечи, придавая ему дерзкий вид. Он смотрел на меня так, словно я была воплощением всех его несчастий.

— Твои родители так и не прислали приданое! — начал он вместо приветствия, его голос прозвучал строго и раздражённо. — И что мне теперь делать с тобой? Ты понимаешь, что твоя жадная семейка сделала тебя приживалкой и нахлебницей в этом доме?

Он задавал мне этот вопрос, но пусть бы лучше задал его моим родителям, которые сначала отправили меня в монастырь, а теперь отдали в руки этому монстру.

Я онемела от возмущения. Каждое его слово отдавалось болезненным унижением в душе. Я крепко сжала пальцы, чтобы не выдать своей растерянности. Себастьян явно наслаждался эффектом, который произвели его слова. Уголок его губ дёрнулся, словно он едва удержался от усмешки, но я не собиралась позволить ему торжествовать.

Выпрямившись, взглянула на него холодно и с вызовом.

— Эти вопросы решайте с моими родителями, — сказала твёрдо. — Вы же с ними договаривались о женитьбе на мне. Значит, и претензии — к ним.