Затем ждет ежегодное медицинское обследование в клинике, которого требует от меня модельный контракт.

Буду слушать очередные возмущения доктора по поводу моего низкого веса и плохих анализов. Всё должно пройти, как и всегда. За исключением того, что медсестры теперь будут тыкать мне в вены ненавистные иголки без надзора со стороны Горского.

Громко выдыхаю и тянусь к тачпаду. Время близится к четырем. Назар еще не звонил.

Сегодня в двенадцать часов должна была начаться операция Мирослава. Я звонила мужу, но он не ответил. Прислал чуть позже короткое извинение и пообещал перезвонить, когда все закончится.

Под ребрами растет волнение и тревога. Забиваю на гардероб и свадебные тосты, что звучат фоном из не выключенного видео. Ищу в интернете сколько времени может идти подобная операция. Перечитываю десяток статей на тему нейробластомы у детей. Везде лишь общие фразы, общие термины с дурацкими, безликими, статистическими цифрами.

Лезу в социальные сети, листаю странички детей с подобной болезнью. Каждое видео со страдающим ребенком заставляет рыдать навзрыд. Сколько маленьких жизней искалечены генетическими мутациями организма и нервной системы. Их сотни тысяч. Они все хотят жить.

Хватаюсь за телефон и перевожу каждому равную сумму. Внезапно банк блокирует мою карту. Звоню оператору, чтобы выяснить в чем дело. У меня еще десяток вкладок со страницами маленьких детей, которым нужна помощь.

— По вашей карте выявлена аномальная активность. Мы заблокировали ее во избежание мошенничества., — без умолку повторяет роботизированный оператор.

Чертыхаюсь и пытаюсь еще раз дозвониться до службы поддержки, где мне ответит живой человек. Как только удается достучаться до цели, по второй линии звонит Назар.

— Как все прошло?

— У него остановилось сердце, Каро. У него остановилось сердце, — безжизненным голосом сообщает муж.

— Ка-а-а-к? — вырывается хрипло.

Припадаю спиной к зеркальной дверце шкафа и закрываю рот рукой. Новая порция слез катится по щекам, капая прямо на белую майку.

— Он...? Он…? — не решаюсь произнести вслух самое страшное.

— Жив. Врачам удалось его реанимировать.

— Слава богу, — облегченно выдыхаю. — Назар, я сегодня же лечу к тебе.

— Не надо, Каролина.

— Но…

— Я хочу развестись.

Глава 37

Каролина.

— Я хочу развестись.

Я хочу развестись. Хочу развестись. Развестись. Слова мужа вертятся эхом в моей голове. Вскакиваю на ноги, стираю застывшие на щеках слезы рукавом мужского пиджака. Ныряю пальцами в распущенные волосы, оттягиваю их назад, стимулируя приток крови к голове.

Нет, нет. Назар не мог такого сказать. Ни за что."

"Бегаю туда-сюда по гардеробной комнате. Уверяю саму себя, что это какие-то слуховые галлюцинации. Сегодня я очень мало ела и много нервничала, из-за операции мальчика.