Люди шептались несмело, но даже так всё доходило до ушей Атайра.

Не слишком-то приятно слушать. Но главное, всё окончилось вполне сносно, а значит, сплетни скоро утихнут.

Слуги неторопливо расставляли блюда на столе, Тавиш и Уален Мак Набины, озадаченно переглядываясь, молчали. А остальные из глав кланов, которых отец попросил задержаться, тихо говорили между собой о каких-то незначительных вещах: как у кого из соседей здоровье, кто у кого отхватил небольшой кусок луга или пашни, а кто недавно женил сына. Обо всём, что ещё не успели обсудить на помолвке.

Ожидание короля затягивалось. Ужинать хотелось всё меньше, Атайр всё чаще поглядывал на дверь освещённой пламенем камина и факелов столовой.

Даже болтуны иссякли и теперь хмуро смотрели в свои тарелки, задаваясь, верно, одним и тем же вопросом. Но едва Атайр встал, чтобы уже отправиться к отцу — узнать, в чём дело и что так задержало его, — как в столовую спешно ввалился секретарь отца. Таким напуганным его ещё не приходилось видеть.

— Ваше высочество! — едва не завопил он, но всё же нашёл в себе силы хоть немного успокоиться. — Ваше высочество… Лэрды…

Он подошёл гораздо размереннее и склонился к уху Атайра.

— Его величеству стало нехорошо почти перед тем, как он собирался идти на ужин. Финли говорит, это та самая хворь…

Он осёкся, словно сам же испугался своих слов. Они, признаться, и Атайру показались дикостью. Как это вообще могло случиться? Как?!

Он сорвался с места и, почти срываясь на бег, вышел из столовой. Только через несколько мгновений услышал позади шаги и громкие голоса Тавиша и Уалена — в первую очередь. За ними, кажется, семенил секретарь, а дядья расспрашивали его обо всём — со злым пристрастием.

Атайр, почти не помня себя, поднялся в покои отца. Финли, который хлопотал в приёмной их части, готовя что-то для лечения, тут же вскинул голову.

— Ваше высочество. Боюсь, это оно. Его величество почти не в себе. Ему очень нехорошо.

Атайр кивнул и прошёл дальше — в королевскую спальню. Следом за ним в комнату ввалились и его братья. Каллум же и головы не повернул к вошедшим. Его глаза были прикрыты, частое дыхание едва приподнимало грудь. Вокруг пахло сладковатыми нечистотами и травами. Слуги, что приглядывали за его величеством, тут же встрепенулись, закланаялись, бормоча приветствия.

— Выйдите вон, — велел Атайр, и они гуськом покинули спальню. — Отец, — позвал он негромко.

Но тот только вздохнул и плотнее смежил веки. Его лицо словно бы высохло. На весь его облик навалились лишние годы. Волосы опали липкими прядями, даже всегда сильные руки теперь стали выглядеть костлявыми. Как такое могло произойти всего за один день?!

— Это всё твоя вархасская девка, — проворчал за спиной Тавиш. — Ночью она исчезает.