Вновь оставшись в своих покоях один, Атайр уже подумал о том, что можно поискать следы Тавианы в Сиде, но только что это даст… Ещё можно было бы расспросить Ребеку, с которой у вархасски наверняка образовалась довольно прочная связь. И он уже хотел отправиться к сестре, почти вышел, как услышал тихую возню где-то в оставленной спальне.

Снова боиреннах? Хочет сказать что-то ещё?

Он вернулся — и замер в дверях, уже не зная, что думать обо всём, что творится с ним и вокруг него с того мига, как невыносимая вархасска появилась в его жизни. Потому что она, зло нахохлившись, точно замёрзшая птица, сидела в кресле у потухшего ещё под утро камина и смотрела перед собой, словно пока не до конца была здесь.

— Я хотела перенестись к отцу, — проговорила она, не поднимая взгляда. Будто собственные мысли раздражали её ещё больше. — Но у меня никак не получалось. И к Харелту не получалось. И даже к Ребеке…

Она наконец посмотрела на Атайра и досадливо скривила красивые, но сейчас чуть бледные губы.

— Смогли только сюда, — он усмехнулся. — Ко мне.

— Наверное, потому, что я уже делала это раньше.

Девушка порывисто встала и пошла к двери.

— И больше причин нет… — закончил за неё мысль Атайр.

Он помнил прекрасно, откуда она, скорей всего, появилась и с кем повела едва не половину ночи и почти всё утро. Но её чуть встрёпанный, негодующий вид наполнял душу каким-то болезненным весельем. Обжигающим светом. Вархасска хотела проскочить мимо, но Атайр поймал её за талию и вжал спиной в широкий дверной косяк. Она дёрнулась, впиваясь пальчиками в его плечи. Завертелась — и ворот её халата расползся в стороны, являя прикрытую лишь тонкой сорочкой высокую грудь.

— Вы были с Ингюсом? — стараясь придать голосу как можно больше жёсткости, спросил Атайр.

Она взбрыкнула вновь. Прошипела:

— Пустите! Я не делала ничего плохого. Вы сами знаете, что со мной порой случается. Я не собиралась…

— Где он?

— Я не знаю. Знаю только, что не в Гианморе. И он хочет помочь мне. В отличие от вас!

— Я пришлю лекаря, — холодно уронил Атайр. — Он осмотрит вас. Сейчас, к сожалению, я не могу поверить вам на слово. И ещё одна подобная выходка — я вынужден буду разорвать помолвку.

— Заманчиво, — хмыкнула Тавиана, но её глаза подозрительно заблестели. — Пусть Финли приходит. Я ни в чём перед вами не провинилась! Пустите!

Она вновь попыталась вырваться, отчего невольно прижалась к Атайру чуть сильнее — и зря, потому что впервые он так остро ощутил её стройность, хрупкость, почти каждый плавный изгиб.

Атайр отпустил её слишком поспешно, на миг ослепнув от острого отклика собственного тела на эту почти непозволительную близость. Пусть даже Тавиана его невеста — это уже лишнее и только всё усложнит.