— Не надейтесь, я вам не союзник, — отрезал Павлыш. — Если все решат, я согласен лететь дальше.

— Почему, юнга?

— Потому что не верю в то, что подвигов не бывает.

— Значит, вам хочется славы? Хоть через тринадцать лет, но славы? И вы не уверены, что вам удастся ее нажить без помощи аварии, которая приключилась с нами?

— Я не думал о подвиге, — сказал Павлыш убежденно. — Но мне будет стыдно. Мы вернемся, и нас спросят: как же вы испугались? И все будут говорить: «На вашем месте мы бы полетели дальше».

— Такая опасность есть, — произнес Джонсон. — В воображении каждый полетит дальше.

"

"— В воображении очень легко идти на жертвы! — почти закричал Варгези. — В воображении я могу отрубить себе обе руки. Им, которые так будут говорить, ничего не грозит. Они не запаковывают себя на четверть века в ржавой банке, которую закинули в небо.

— Жалко, — сказал Станцо.

— Что жалко?

Станцо говорил очень тихо, будто не был уверен, стоит ли делиться своими мыслями с окружающими.

— Жалко, что мы не долетим.

И в слове «мы» умещалось очень много людей. Как будто Станцо вдруг представил себе всю Землю, которая не долетит до цели.

— Жалко было бы в случае, — опять закричал Варгези, — если бы мы знали, что от нашего полета зависит судьба, жизнь, благо Земли! Но поймите же — ни один человек не заметит, долетели мы или нет. А вот если мы не вернемся, нашим близким будет плохо. Только в фантастических романах и бравых песнях космонавты навечно покидают родной дом. Ради Прогресса с громадной буквы.

Павлыш не заметил, как вошел капитан–1. Может, он стоял давно, его никто не видел.

— Простите, — сказал он. — Можно я не соглашусь?

— Разумеется, — проговорил Варгези воинственно.

 — Мне будет интересно узнать, в чем моя ошибка.

— Не ошибка. Перекос. Вы сказали, что никого не трогает, долетим мы или нет.

— Конечно, «Антей» — давно лишь символ.

— Вы говорите, что этот полет не отразится на судьбе Земли.

— А вы можете возразить и на это?

— Если суммировать ту энергию и труд, которые вкладывались сто лет в этот корабль, то станет понятным, что это делалось за счет отказа от прогресса на других направлениях. Можно предположить, что некоторые люди, отдавшие свои силы кораблю и полету, смогли бы немало сделать в иных областях знаний.

Можно предположить, что за счет энергии, которая пошла на полет и телепортацию, можно было бы создать на Луне искусственную атмосферу и превратить ее в сад.

— Преувеличение, — сказал Станцо.

— Может, и преувеличение. Но «Антей» оказался прожорливым младенцем.

— С другой стороны, — добавил Джонсон, — само строительство корабля, опыт его полета — немаловажны.

— Правильно. Но делалось все ради конечной цели. Солнечная система тесна для человечества.