— Мне порой кажется, что ничего. Кем она была на самом деле? Ты вообще любил её?

— Конечно, любил! — раздражённо бросил отец. — Иначе не стал бы таскаться за её отцом, как собачонка, целых полтора года, выпрашивая руки его дочери. Не выслушивал бы от него столько резких слов. — Он встал и, обойдя диван, на котором сидел, вдруг остановился за спинкой, словно забыл, что хотел сделать. — Но я и правда многого о ней не знал. А когда узнал, было поздно что-то менять. Да я и не хотел в тот миг.. А её отец ни слова не сказал мне о том, что она ещё более непростого происхождения, чем я думал.

— Если бы ты знал, то не стал бы просить её руки? — Отчего-то в груди качнулось лёгкое разочарование.

Потому что в какой то миг мне показалось, будто отец всё же жалеет, что взял матушку в жёны.

— Возможно. Хотя.. — Он мгновение подумал. — Скорей всего, нет. Но сейчас ты должна понимать, что она со временем и правда изменилась. Очень сильно. Хорошо, что ты так и не добралась до неё. Эта встреча не принесла бы тебе ничего хорошего.

— Я только и слышу от тебя, что мать навредила бы мне. Но почему?

Сейчас я уже, кажется, понимала. Но мне хотелось услышать ответ отца.

— Потому что последнее время перед уходом её голову наполняли совсем безумные мысли. — Отец опёрся ладонями на край спинки дивана. — Она твердила, что должна уйти в Нижний мир. — Он помолчал. — Она пыталась забрать тебя несколько раз.

Мне чудом удавалось обнаружить это до того, как случалось непоправимое. Она пыталась провести ритуал, чтобы привязать тебя..

— Постой, — я взмахнула рукой, — что за ритуал?

— На крови — очень сильный. Она…

— я уже знаю.

И вслед за мыслью о том, что мать могла даже кого-то убить ради того, чтобы пройти в Нижний мир, пришла мысль, что всё это напоминает мне случай с Ребекой. Ритуал на крови, привязка к Нижнему миру.

Надо бы хорошенько расспросить Харелта, что он знает об этом.

— Потому, признаюсь, порой меня посещали сомнения, что я правильно выбрал жену. Но затем она всё же решила уйти.

— Только не совсем туда, куда нужно, — проворчала я. — И тебе не кажется, что отчасти с Атайром ты поступил так же, как дед.

— С тобой? — вдруг задумалась я. — Ты тоже многое не рассказывал ему обо мне.

— ЕГо величество и так довольно прозорлив, чтобы выяснить всё самостоятельно. К тому же, вижу, вы всё же нашли пути, чтобы сблизиться. Всё не зря.

Ну конечно! Отец не был бы советником и послом, если бы не умел выворачиваться из любой неприятной или неудобной ему темы разговора.

— Так что насчёт Илари? — всё же напомнила я. — И насчёт всего, что сейчас творится в твоей голове. Того, о чём вы договорились с королём на самом деле — перед нашим отплытием.

— Тави, — теперь снисходительно вздохнул отец. — Я приплыл сюда с мирным посольством.