Рандор слушал с задумчивым выражением лица. Но главное — то, как он на меня смотрел. Будто видел в первый раз. Он словно открыл во мне что-то новое, удивительное, и все никак не мог поверить, что это правда.

Я играла и знала — это новый этап наших отношений. Все складывается в мою пользу. Отчего же я не ощущаю радости победы? Во рту вопреки ожиданиям растекался горьковатый привкус вины.

Мы расстались с Рандором спустя пару часов. Я, возвращаясь в свою комнату, все думала о том, что между нами только что произошло. И вдруг поймала себя на мысли, что мне не нравится обманывать герцога.

Но осмелюсь ли я рассказать ему правду? Все же он рыцарь света…

— Даже не думай, — раздался в пустом коридоре до боли знакомый голос.

Я вздрогнула и принялась озираться вокруг до тех пор, пока не увидела отражение в окне. Граф нашел меня. И не просто нашел, а понял мои сокровенные мысли. Как он это делает?"

"— Я слишком хорошо тебя знаю, Марианна, — ответило отражение на мой невысказанный вопрос. — То, что ты считаешь тайными помыслами, для меня — открытая книга. Сейчас ты хочешь рассказать обо мне герцогу. Возможно, ты рассчитываешь найти в нем союзника.

Но подумай, что он скажет, когда всплывет правда о твоем происхождении. А малышка Лидия? Ты оставишь её мне? Ты должна понимать, что я никогда не верну тебе сестру, если ты меня предашь. Я скорее избавлюсь от нее, чем допущу ваше воссоединение.

Я не успела ответить — изображение в стекле изменилось. Вместо графа я увидела детскую кроватку, а в ней спящую девочку. Мою девочку! Русые кудри Лидии разметались по подушке. Она причмокивала во сне. Наверное, ей снились заварные пирожные, которые она обожает.

Я подбежала к окну и прижала к нему ладони. От моего дыхания стекло запотело. Изображение Лидии подернулось туманом, и я протекла стекло рукавом.

Лучше бы я этого не делала. Тогда бы не увидела склонившуюся над кроваткой фигуру. Граф смотрел на ребенка. Одна его рука была поднята, пальцы сложились так, словно он вот-вот щелкнет ими. Я прекрасно знала, на что способен этот щелчок. Он может убить.

Я едва не завизжала от ужаса на весь дом. Хотелось молотить кулаками в окно и кричать, но ничего не даст. Я только разобью стекло.

И Лидия, и граф сейчас далеко.

— Умоляю, — попросила я, — не трогайте её. Я сделаю все, что надо.

Граф опустил руку и повернулся ко мне.

— Вот так-то лучше, — сказал он. — Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

Я облизнула пересохшие губы и произнесла:

— Не буду.

— Правильный ответ, — удовлетворенно кивнул граф. — Продолжай в том же духе и скоро встретишься с сестрой.

Отражение исчезло, а я в изнеможении прижалась лбом к холодному окну. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее от страха за Лидию.