А вот чтение я любила, но сейчас выбрала не его, а музыку. Благо с ней у меня заладились отношения еще в моем мире — мама отдала меня в музыкальную школу в шесть лет, и я закончила класс игры на фортепиано.

Наткнувшись в одной из комнат на шикарный черный рояль, я не смогла пройти мимо. Сперва давно нетренированные пальцы казались деревянными, но память тела штука хитрая. С каждым новым аккордом я играла все лучше и лучше. Спустя минут десять мелодия уже свободно лилась, а пальцы легко скользили по клавишам.

Я играла «К Элизе». Всегда любила эту вещь Бетховена.

Плавная, местами — печальная, местами — энергичная, сейчас она идеально отражала мое внутреннее состояние. В ней звучала моя тоска по сестре и дому. Мои сомнения и страхи относительно собственного будущего и даже слабые проблески надежды, что еще тлели в душе.

Я настолько погрузилась в мелодию, что даже прикрыла глаза. Мне не надо было видеть клавиши, руки все делали сами.

Я увлеклась и ничего не слышала вокруг. На время игры я отключилась от мира, полностью погрузившись в музыку. Поэтому зазвучавшие после окончания аплодисменты, застали меня врасплох.

— Прости, — сказала Элодия, — я не хотела тебя испугать. Но ты так чудесно играла. Я заслушалась. Ты сама сочинила эту мелодию?

Я едва не назвала имя Бетховена, но вовремя прикусила язык. Вот так и попадаются шпионы — на мелочах. Естественно, в этом мире знать не знали не про какого Бетховена. Пришлось присвоить его лавры себе.

— Да, сама, — кивнула я.

— О, это потрясающе! У тебя талант."

"Пожалуй, я могла бы прославиться в Ксандоре как гениальный композитор. Только и надо что играть произведения моих земляков.

Благо я многое помню наизусть.

— Научишь меня этой мелодии? — попросила Элодия.

Я кивнула, и она села рядом со мной за рояль. Следующий час девочка прилежно разучивала ноты. Играла она не хуже меня, так что обучение шло быстро и легко.

Теперь уже мы обе, увлеченные уроком, не увидели, как у нас появился новый слушатель. Оторвав взгляд от клавиш, я потерла затекшую шею и застыла. За нами наблюдал Рандор. Как давно он вернулся и стоит здесь?

Заметив брата, Элодия вскочила на ноги.

— Ох, я вспомнила, что у меня есть неотложное дело, — заявила она.

 — Простите, но мне надо бежать. Спасибо за урок, Мари.

После этих слов она чуть ли не вприпрыжку покинула гостиную. Понятное дело, она торопилась оставить меня наедине с братом. Маленькая хитрюга.

Рандор даже не заметил уход сестру. Он задумчиво смотрел на меня, а потом спросил:

— Как называется эта мелодия?

— «К любимому», — солгала я.

По одной из версий Бетховен посвятил «К Элизе» пианистке, в которую был влюблен и которая отказалась стать его женой. В чем-то это походило на нашу ситуацию.