Если в нашем мире на такую процедуру могло уйти несколько часов, то здесь уже через полчаса я рискнула остановить процесс и сунуть любопытный нос в печку.

– Ну что, посмотрим, что у нас получилось? – я повернулась к ребятам.

Те радостно загалдели, и я, затаив дыхание, вытащила заготовку из печи. Слои могли как не сплавиться, так и смешаться в кашу, но, когда наша работа упала на стол, я издала победный возглас.

Все было четко, красиво – так, как надо. Особенно это стало видно, когда я зачистила грани шкуркой.

– Папа бы тобой гордился, – сказала Варда, и в голосе девочки прозвучала светлая грусть.

– Милая моя, это только начало. Наш брусок еще должен пройти воду, огонь и медные трубы, прежде чем из него получится нечто удобоваримое, – я обняла Варду за плечи и прижала к себе.

Интересно, догадывался ли Малкольм, что подобная техника уже существует в другом мире? Конечно, древние японцы, увидев, что я творю, повыдергивали бы себе волосы от возмущения, но делать красоту из этсамого и палок – мой путь ниндзя.

Детское время давно закончилось, поэтому я продолжила работу только на следующий день, когда двойняшки ушли в школу. Бедный медно-латунный брусочек прошел через все: обработку пламенем, ковку, выкручивание и снова – нагревание.

Мои бедные руки отваливались от тяжкого физического труда, но доверить такое я не могла никому. Даже Дарену.

Ну вот, опять вспоминаю широкие ладони и наглую усмешку самоуверенного дракона. И его коронное: “Думай до зимы”.

Молоток опустился со звоном – бац!

Жила бы себе и горя не знала.

Опустился – ба-бац!

И даже тут, в новом мире, меня тревожат дела любовные. Жаль, что нельзя взять свое сердце и заковать в железный сундук.

Я вытерла пот со лба льняной салфеткой и отпила воды.

Сейчас брусок, зажатый одним концом в тисках, напоминал спиральную макаронину. И я все продолжала его мучить: крутить, отжигать, ковать и проходиться грубым напильником. Главное, чтобы заготовка не лопнула, а так все по плану.

Техника “металлической древесины” позволяла создавать уникальный рисунок, которого не будет больше ни у кого. И у нее точно найдутся поклонники – любители эксклюзива. Лично я собиралась использовать ее для обручальных колец, но умельцы из моего старого мира делали даже посуду и украшали рукояти катан.

Медленно-медленно, секунда за секундой, кусок металла проходил метаморфозы. Я отбила и отшлифовала свою макаронину, пропустила через вальцы…

Семь потов сошло, руки тряслись, зато теперь передо мной лежала пластина с невероятным узором. Полосы желтой латуни и рыжей меди закручивались мягкими вихрями и бежали волнами, напоминая срез древесины.

Я с благоговением рассматривала дело рук своих. Получатся красивые кольца.