Дафна сообщила, что почти не видела насильника обнаженным, лишь мельком заметила его волосатые бёдра. Что же касается размера пениса, то потерпевшая уверенно сообщила, что половой орган был сравнительно невелик — пять дюймой длиной и дюйм с четвертью в диаметра (т.е. 12—13 см. в длину и 3 см. в диаметре).

Дафна была осмотрена гинекологом, который не выявил повреждений половых органов. Потерпевшая в результате изнасилования не забеременела и не заболела венерической болезнью.

В мазках, взятых во время судебно-медицинского освидетельствования, была обнаружена сперма, которая происходила от мужчины-невыделителя группового антигена.

Т.е. группу крови насильника по его сперме установить не представлялось возможным.

Во время допроса 15 апреля Дафну ЛеМэй попросили сообщить о подозрительных людях или ситуациях, которые она может связать с нападением. Потерпевшая, подумав немного, рассказала о том, что вечером 14 апреля, в то время, когда она протирала стёкла своей автомашины, припаркованной на дорожке перед гаражом, мимо неё медленно проехал незнакомый автомобиль.

За рулём его сидел молодой мужчина, не сводивший взгляд с Дафны всё время, пока она оставалась в поле его зрения. Дафна была уверена, что подозрительная машина и сидевший в ней человек как-то связаны с преступлением, последовавшим через несколько часов. К сожалению, потерпевшая не могла подробно описать автомашину и не запомнила её номер, всё, что она могла сказать, сводилось к тому, что окраска кузова была светлой.

Дафне предложили пройти допрос под гипнозом и она согласилась без колебаний.

В тот же самый день, 15 апреля, в вечернем выпуске газеты «Сакраменто би» появилась заметка, посвященная событиям минувшей ночи.

Правоохранители, передав информацию газетчикам, сильно намутили в деталях, причём, с совершенно непонятной целью. Во-первых, они заявили, будто нападение произошло в районе пересечения Мэдисон-авеню и Манзанита-авеню — это примерно в 0,7 км. от того места, где в действительности проживали потерпевшие. Во-вторых, от прессы скрыли, что в доме находились два человека. В-третьих, было повторено прежнее утверждение, будто насильник не нападет на дома, в которых находятся мужчины! Последнее утверждение вообще выглядело абсурдным после второго случая вторжения в дом, в котором находился мужчина. Ради чего громоздилась эта чушь совершенно непонятно. Правоохранителям надлежало уже понять, что присутствие мужчины в доме отнюдь не останавливает преступника, скорее наоборот, он нарочито стал выбирать такие объекты, чтобы доказать всем, что никто его не остановит и никого он не боится.