Как я вообще могла на него так реагировать, неужели с первого взгляда было не понятно, что женщина для него не человек?

— О, так ты влюбилась в моего бывшего, не иначе, — смеётся Альва, наблюдая за мной.

— Нет, — говорю я, и ошейник сжимается на моём горле.

— Сочувствую, — усмехается эта змея.

Её зрачки становятся вертикальными:

— Ну, в принципе всё. Остальные вопросы можно опустить. Не думаю, что есть смысл расспрашивать тебя о том, из какого ты рода. М-да, не ожидала я, что мне достанется такой хороший куш. Думала утащить истинную, а получила огненную драконицу. Вот теперь мы с тобой весь Айсгард приберём к рукам.

— Я не собираюсь ничего прибирать, — дерзко отвечаю я, а Альва смеётся, но уже не звонким женским смехом, а грубым, с прорывающимся рычанием, потому как оборот в дракона уже начался.

— А от тебя ничего уже не зависит, чужачка. Ты просто отдашь свою силу. Для этого твоего согласия не требуется.

Альва увеличивается в размерах прямо на глазах. Я оглядываюсь по сторонам, инстинктивно ища глазами какое-нибудь оружие. Но, видимо, ошейник реагирует не только на мои слова, но и считывает мысли. Мне становится труднее дышать, самую капельку, но это как намёк.

Да и нет ничего подходящего. Помещение похоже на перевалочный пункт. Минимум мебели: грубое деревянное кресло, с которого только что поднялась Альва, стол и куча шкур в углу, скорее всего, для тех несчастных, кого здесь держали. Крохотные окошки под потолком. И жутко холодно. На деревянных стенах иней, очаг не горит, и мороз начинает пробирать меня до костей.

Я выскочила из крыла Целителей, в чём была. Ёжилась, пока бежали до портала, а во время самого перехода температура не ощущалась. Здесь в первые минуты я, похоже, держалась на адреналине, и только сейчас, когда Альва подвела черту в нашем разговоре, меня начинает трясти. Трудно сказать от чего больше: от страха и отчаяния или от минусовой температуры.

— Что-то ты дрожишь, огненная, — язвит Альва, и я поднимаю на неё глаза.

Ёшкин кот! Неужели все драконицы так выглядят при полуобороте? Тут же закусываю губу. Надо избавляться от этой привычки. Моё любимое ругательство теперь всегда будет напоминать о Йорге. Утешает только то, что я вряд ли долго протяну.

Я усмехаюсь своим печальным мыслям, но Альва относит мою улыбку на счёт своей внешности.

— Не нравлюсь?

— Как сказать, красота и уродство в одном лице, — даже в такой ситуации не могу удержаться от колкости.

— Тебе не нравится мой дракон?

— Ну почему же, — стараюсь не стучать зубами, — дракон-то — как раз красавчик, точнее красавица.

Мне показалось, или глаза с вертикальными зрачками посмотрели на меня с интересом, в то время как рот Альвы скривился в хищном оскале? Кажется, я вывела её из себя.