«Нелегко» – это мягко сказано.

Нет. Не могу. Не стану. Не буду выставлять себя неудачницей на глазах у всей родни. У всего долбаного города. У Даниэля.

– Лина. – Она произнесла мое имя так, как могут только матери. – Ты все еще здесь?

– Конечно. – Голос от накала чувств звучал хрипло и с надрывом. Я выпрямилась и соврала: снова, в который раз. Лина Мартин – профессиональная лгунья и мошенница. – Я ни с кем не ссорилась. Приедем вдвоем, как и обещала. – Я хотела выдавить смешок, но не вышло. – Если бы ты дала вставить хоть слово, прежде чем пускаться в нелепые рассуждения, я бы сразу ответила.

В трубке повисло молчание. Долгая тишина.

Мать не была дурой. Никогда и ни при каких условиях. Если я хоть на секунду поверила, будто буря миновала, то ошиблась.

– Хорошо, – сказала она до странности мягко. – Значит, вы по-прежнему вместе?

– Да, – снова соврала я.

– И он приедет на свадьбу? В Испанию?

– Верно.

Очередная пауза. У меня так сильно вспотели ладони, что телефон грозил выпасть из рук. Пришлось ухватиться за трубку покрепче.

– Ты говорила, он тоже из Нью-Йорка?

– Ага.

Мать хмыкнула и потом добавила:

– Американец?

– До мозга костей.

– Как же его зовут?

Дыхание застряло в горле. Черт. Я ведь не называла имени, верно? Вроде не должна, но вдруг…

Мысли пробежались по всем возможным вариантам. Проклятье. Мне нужно имя. Короткое, простое имя.

Самое обычное.

Имя мужчины, которого не существует в природе и которого еще предстоит найти.

– Лина… Ты здесь? – окликнула мама и нервно рассмеялась. – Ты что, забыла имя своего парня?

– Не говори глупостей, – выпалила я, отчетливо слыша в голосе панику. – Я…

Краем глаза я заметила тень. Повернулась к дверям и с изумлением увидела, как порог кабинета – по обыкновению неожиданно и без предупреждения – переступает Аарон Блекфорд собственной персоной, оказываясь в самом центре бури.

– Лина? – издалека донесся голос матери.

Аарон в два шага пересек разделявшее нас расстояние и положил на стол стопку бумаг.

Что он здесь делает?

Мы не ходим друг другу в кабинеты. В этом нет ни надобности, ни желания.

Ледяной синий взгляд прошелся по мне, и Аарон опять нахмурился. Видимо, гадал, отчего у меня такой вид, будто я в панике. Так оно и было. Разгребать последствия вранья сложнее, чем врать.

Аарон удивленно вскинул брови. В глазах почудилось осуждение.

Почему изо всех людей именно его угораздило зайти ко мне в кабинет?

Почему, господи? За что?!

– Аарон, – с надрывом прошептала я.

И сквозь туман услышала, как мать зачем-то повторяет его имя.

– Аарон?

– Sí[16], – буркнула я, уставившись на него во все глаза. Какого черта ему надо?

– Хорошо, – ответила Mamá.

Что значит «хорошо»?

Я вытаращила глаза.

– Qué?[17]

Аарон, услышав испанскую речь, тут же понял, что к чему.