Не успев появиться на свет, он уже причинил своей маме беспокойство. Оставайтесь здесь. Я позвоню Илиосу и скажу, чтобы он вызвал доктора.

— Нет! — ужаснувшись, воскликнула Лиззи. — Нет, Мария, пожалуйста… — умоляюще произнесла она. — В этом нет никакой необходимости. Со мной все в порядке.

Но убеждать гречанку было бесполезно. В руках Марии уже был телефон, и она быстро что-то тараторила на греческом языке, энергично жестикулируя.

Лиззи с трудом поднялась на ноги и поплелась в гостиную. Опустившись на диван, она почувствовала невероятную слабость. Голова у нее все еще кружилась.

Из холла донесся голос Илиоса, он что-то говорил на греческом Марии. Сердце ее подпрыгнуло, губы пересохли.

Обратной дороги не было.

Дверь открылась, и в комнату вошел Илиос. Широкими шагами подойдя к ней, он встал возле нее. На нем не было пиджака, и рубашка подчеркивала ширину его мощных плеч — на эти плечи могла бы опереться любая женщина. Любая, но не она…

— Мария сказала, что ты упала в обморок.

Голос Илиоса был охрипшим — от гнева? Лиззи почувствовала, что ее снова тошнит. Она с трудом подавила в себе приступ. Имбирное печенье — вот что ей сейчас нужно! Это печенье помогало Руби, вспомнила она.

— Это правда, что у тебя будет ребенок? — мрачно спросил ее Илиос.

Лиззи не могла говорить. Она могла лишь кивнуть, прекрасно понимая, как неприятно ему будет услышать ее подтверждение.

Гнев охватил его — яростный, неистовый. Гнев взорвался внутри него, словно петарда, уничтожив все разумные чувства, сострадание и понимание. Больше всего на свете он не хотел быть привязанным к кому-нибудь. И тем более к этой женщине, которая притягивала все его мысли, желания и чувства, а он всеми силами старался их подавить. А теперь она хочет привязать его к себе ребенком. Это маленькое живое существо сможет связать их так, что он не в состоянии будет разрубить эти путы. Илиосу захотелось сжать кулаки и крикнуть богам, что он отказывается от этих обязательств. Он этого не хотел и никогда не захочет!

— Ты сделала это специально, хотя знала о том, что я этого не хочу, — с гневом воскликнул он, словно забыл о том, что сам играл не последнюю роль в зачатии ребенка. — Не сомневаюсь, ты хочешь заставить меня принять тебя с ребенком. Прекрасная гарантия для обеспечения — причем неплохого! — на всю оставшуюся жизнь.

— Нет! — воскликнула она. — Я об этом совсем не думала.

— Нет? — с вызовом спросил Илиос. — Ты думаешь, я такой дурак, что не понял, чего в действительности ты добивалась, когда признавалась в своем влечении ко мне? Ты хотела только одного — зачать от меня ребенка. Моего ребенка, который будет рожден в официальном браке. И от этого ребенка я не смогу отказаться. И буду обязан обеспечивать его.