Адриан всегда был силой, с которой приходилось считаться, прекрасным мастером манипуляции. Как будто он родился с красивым лицом, чтобы помочь ему ослабить охрану людей, прежде чем он нападет.

В настоящее время я одна из таких людей.

Потому что я не сомневаюсь, что он идет за мной и что я полностью в ловушке без выхода.

– Встань на колени лицом к дивану, Лия, – твердый тенор его голоса посылает дрожь по моему напряженному позвоночнику.

Я продолжаю качать головой, и в моей груди вспыхивает ужас. Если его рука приносила неизмеримую муку, только отшлепав меня, его ремень будет чистой пыткой.

– Ты можешь принять наказание сейчас или... – он замолкает, его взгляд блуждает по моим обнаженным бедрам. Я одета в хлопчатобумажную рубашку, которая заканчивается ниже моей задницы, едва скрывая мои трусики. Верхние пуговицы расстегнуты, а материал выреза соответствует пушистым носкам, покрывающим мои ноги.

– Или что? – бормочу я, извиваясь под его пристальным взглядом.

Его взгляд снова скользит по моему лицу.

– Или ты можешь принять его позже, когда счет увеличится.

– Ты действительно думаешь, что это выбор?

– Так как у тебя есть два варианта.

– Они оба болезненные.

– Верно, но один определенно милосерднее другого.

– Ты совсем не милосерден, Адриан. Ты болен.

– А твои ярлыки становятся скучными и однообразными, Леночка, – он хватает меня за волосы, и я вскрикиваю, когда он разворачивает меня и толкает на колени. Они тонут в ковре, когда он одним махом стягивает рубашку через мою голову.

Я задыхаюсь, когда мурашки бегут по моей коже. Мои соски превращаются в чувствительные бутоны, пульсирующие и пульсирующие в ритме, который совпадает с тем, что находится в моей сердцевине.

Адриан отбрасывает рубашку в сторону и прижимает меня к дивану, так что мои ноющие соски соприкасаются с поверхностью. Я подавляю стон от мучительного ощущения. Неважно, как сильно я борюсь с собой или с ним, в тот момент, когда он прикасается ко мне, как будто владеет мной, болезненное удовольствие течет по моим венам.

Он протягивает руку между мной и диваном, затем щиплет болезненно твердый сосок, крутя его между большим и указательным пальцами, пока я не издаю прерывистый стон.

– Всегда чуткая и отзывчивая, моя Леночка. Тебе нравится, когда я мучаю твои розовые соски, пока ты не промокнешь насквозь?

– Мммм…

– Тебе нравится подготовка к тому, что должно произойти, и предвкушение, которое это создает в твоей маленькой киске? – Он снова крутит мой сосок, и это движение, вкупе с его грубыми словами, почти отправляет меня за край.

– О... Боже… Адриан…

– Да, я. Только я. – Его голос понижается, когда он хватает меня за волосы и тянет назад.